Книга Фаворитки, страница 32 – Виктория Холт

— А если кто и дотянется, будь то актриса или благородный вельможа, то без моего желания не дотронется.

— Ох, вы же и колючая, Нелл! Почему?

— Я похожа на ежа, милорд. Чувствую, когда надо быть осторожной.

— Давайте не говорить об осторожности.

— Тогда о чем — о войне с голландцами?

— Я могу придумать и более счастливые темы.

— Например, милорд?

— Вы… я… одни где-нибудь вместе!..

— Будет ли это счастьем? Вы будете настаивать, я буду отказывать. Если вам необходим мой отказ, чтобы стать счастливее, сэр, вы можете получить его здесь и сейчас.

— Нелли, от вас можно сойти с ума, но такой красотке, как вы, подобает иметь лучшее жилье, чем ваше нынешнее — на Друри-лейн!

— Разве подобает джентльмену насмехаться над жильем своих друзей?

— Если он готов предоставить лучшее.

«Мое жилье совсем не то, что богача палаты, И выбираю я еду за недорогую плату. Но вот чего не выношу и от чего зверею, Так это от стараний друга усесться мне на шею…» пропела Нелл, пародируя песню из «Соперников».

— Прошу, Нелл, отнеситесь к этому серьезно. Я предлагаю вам красивую квартиру, сотню дукатов в год… такие драгоценности и общество, которые украсят вашу жизнь.

— К драгоценностям я равнодушна, — ответила она, — и сомневаюсь, что вы сможете помочь мне обрести лучшее общество, чем мое нынешнее.

— Жизнь актрисы! Как долго, вы думаете, она длится?

— Думаю, что немногим дольше, чем жизнь содержанки благородного лорда.

— Я буду любить вас вечно!

— Несомненно, вечно! Вечно — до того только момента, когда вам захочется приударить за Молл Дэвис или Бекки Маршалл.

— Вы думаете, что я легко расстанусь…

— Нет, не думаю. Такие, как вы, милорд, думают о расставании исключительно после того, как соблазнят какую-нибудь бедняжку.

— Нелл, у вас воистину слишком острый язычок.

— Милорд, каждый защищается чем может. У одних имеются драгоценности и сотня фунтов в год, чтобы искушать нуждающихся; другие парируют нападки откровенностью.

— Пройдет немного дней, — уверенно сказал Карл Сэквилл, — и вы придете ко мне, Нелл. Нелл пожала плечами.

— Кто знает, милорд? Кто знает? А теперь, прошу вас, докажите мне, что вы гостеприимный хозяин и позвольте мне насладиться этими яствами. И потешьте мой слух своим непревзойденным остроумием, о котором столько говорят. Да будет вам известно, что человек, от которого я приму драгоценности, роскошное жилище и сотню фунтов в год, должен быть остроумным, гостеприимным хозяином, а это, насколько мне позволяет судить мой скромный опыт светской жизни, означает говорить не о собственных его, хозяина, увлечениях, а о предпочтениях гостя.

— Я получил по заслугам, — признал Сэквилл. Он был раздражен, как всегда бывали раздражены он и его друзья отказами тех, кто не подчинялся их желаниям немедленно. Однако после посещения таверны он еще более утвердился в намерении сделать Нелли своей любовницей.

Король был взбешен тем, что позволяли себе его актеры в такое время. Это было не похоже на короля; он был, как говорили многие при дворе, самым добродушным человеком. Но в последнее время он стал угрюм, и тому было много оснований.

Страшные испытания постигли страну. Голландский флот поднялся по реке Медуэй до самого Чатема. Голландцы на время овладели Ширнессом; они сожгли боевые корабли «Великий Джеме», «Королевский дуб» и «Верный Лондон» (последний из упомянутых кораблей лондонцы совсем недавно построили во славу своего флота). Они подорвали склад боеприпасов, оценивавшийся в 40 000 фунтов стерлингов, и, боясь, что они смогут пробиться до Лондонского моста и причинить еще больший ущерб, англичане затопили четыре боевых корабля у Блэкуолла и тринадцать — у Вулиджа.