Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 291 – Любовь Сушко

Глава 8 Разочарования

Мне скоро пришлось столкнуться с новой княгиней. Она сама пожаловала в наш Киев. То ли подружиться со мной хотела, то ли наоборот.

Да и не могли мы с ней не встретиться, слишком тесен оказался мир. Она казалась горда и глупа. Я не принимала ее тогда. Кончака мертва, моя мать мертва, не слишком ли много жертв для того, чтобы получить старика- князя, который только исковеркает твою жизнь.

Мне хотелось спросить ее о том. Но я промолчала. Она словно оправдывалась и говорила об отце своем. Я сразу же заметила, что она только игрушка в чужих руках. Мне казалось, что у меня другая жизнь, и я не хотела себя с нею ровнять. Она напомнила мне о муже, о том, самом, хотя я о Михаиле старалась не думать в последнее время.

Я видела ее полное одиночество, и стало даже немного жаль эту странную деву. Но потом мне было не до жалости. Моя дочь исчезла после ее отъезда. И я решила, что это Михаил послал ее к нам. Сама ли она этого хотела, или он ее заставил, какая разница. Винить во всем я могла только себя, за беспечность и доверчивость к тем, кто только считаться мог моими родственниками, а на деле был хуже врагов лютых.

А ведь она уже начала ходить и говорить и совсем перестала болеть к тому времени.

Арина так любила нас с Юрием, так была ко мне привязана, что мир в один миг опустел, ничто больше не интересовало меня в те черные дни.

Мой взор невольно устремился во Владимир. Та, которая убила мою мать, расправится и с ребенком моим, не задумываясь. Я была уверена, что больше не увижу Арину живой, и, бросив все, помчалась во Владимир. Там оставался мой отец, и та, которую я винила во всех бедах своих.

Княгиня встретила меня спокойно. Или она умела притворяться, или ни в чем не была виновата – одно из двух. Она вместе со мной побывала во всех монастырях, расположенных недалеко от города, как много было их тут, я видела чужих девочек, среди монахинь, но моей дочери среди них не было.

Душа моя разрывалась от боли и страданий. Кажется, она мне сочувствовала, но могла ли я ей верить?

Только к вечеру мы вернулись в огромный и пустой дворец, где я не находила себе места, но тут появился человек от Юрия, он и сообщил о том, что дочь моя в Галиче, и во Владимире нам искать нечего.

Юрий туда отправил своих людей. Князь Михаил сообщил, что ребенок с ним, там он и останется. Угроза осуществилась, пусть и запоздало.

Я понимала, что из Владимира, от отца забрать ее было значительно проще. Туда же я отправиться не могла, и Михаилу это было прекрасно известно. Я просто ощущала свое бессилие, и ничего не могла пока сделать для нее, но не будет ли она потом считать, что я просто бросила ее.

Сначала, беседуя с Юрием, я хотела все-таки отправиться в Галич. Но я слушала внимательно того, кто защищал нас и переживал не меньше моего.

— Михаил зол на тебя и унижен, – говорил Юрий, знавший моего мужа лучше, чем остальные. Он очень изменился в худшую сторону. Ты окажешься там в темнице, и мы не сможем тебе помочь. Он не отдаст тебе дочери, хотя она вряд ли его так интересует. Вспомни об Ольге, она так и не смогла забрать у Ярослава Евфросинию, Галич видно такое страшное место, где рушатся многие надежды.

Я согласилась с тем, что для Галича – это обычная история, но там был теперь мой ребенок, и я не могла не умирать от горя. Я когда-то обвиняла в злодействах, а теперь сама готова была отравы в вино насыпать, чтобы только все это завершилось поскорее. Она была жива и невредима, но она росла без меня, я не видела и не слышала ее. А потом я ждала ребенка от Юрия – он стал любимым и желанным для нас обоих. Но еще не родившийся малыш был уже в чем-то виноват перед моей дочерью. Он заставил меня оставаться дома, а не отправиться в Галич и попытаться забрать Арину домой.