Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 288 – Любовь Сушко

Я вернулась назад, во дворец, хотя судьба моя была совсем иной теперь, но никто не мог знать, что там на самом деле происходило. И ребенок шевелился в своей утробе. Вернее, шевелиться в то время он еще не мог, но я чувствовала, что он уже зародился во мне. С князем Михаилом в те дни мы совсем не виделись, он был поглощен делами. Мне его было жаль в какой-то мере. Я смотрела на мертвого князя, которого привыкла считать своим дедушкой. И пыталась понять, где был и что делал в это время Юрий. А кто его знает. И странно тревожно становилось на душе.

Когда ночью он неожиданно пришел ко мне, я притворилась спящей. Он сидел на другой стороне постели и не ложился.

— Что случилось? – решила я все-таки поговорить с ним.

— Андрей Венгерский заявился, по завещанию отца он станет тут князем теперь.

— Тебя это очень расстроило? – зачем-то спросила я.

И в первый раз мне стало жаль его. Это был единственным раз, когда он показался мне близким человеком. Но с рассветом от чувств не оставалось и следа.

Глава 6 В новом мире

Короля Андрея я увидела на следующий день. Он показался мне высокомерным и суровым. И ни слова не произнес по-русски. Он торопился домой, объявив Михаила своим наместником, и долго перечислял все, что тот должен был сделать. Какое-то время еще мы жили в Галиче довольно спокойно.

Но без старого князя мир казался унылым и никчемным. Никаких чувств не было у меня в душе. Это даже не тревожило вовсе. Я думала с тревогой только о своем ребенке, не хотелось, чтобы его судьба была хоть в чем-то похожа на мою. Михаил в это время был с какими-то женщинами. Он словно хотел насладиться властью и страстью, которою король Андрей мог у него в любой момент отнять.

Но меня это не волновала, я ничего к нему не чувствовала, как и раньше, и даже привыкла считать, что и все остальные так живут. Тогда мы и узнали о том, что Киев захвачен и разгромлен ханом Батыем.

Отец мой вместе с матерью туда отправились, чтобы отстроить город заново.

Странно, как она мечтала стать княгиней. А я презирала этого человека, потому что этого так и не случилось.

Михаил открыто стал жить в то время с другой, тоже хотевшей урвать себе власти. Я же вернулась в монастырь, чтобы там, в тишине и спокойствии родить своего ребенка, не понимая, что еще можно для него сделать в моем плачевном положении.

Думы мои были грустными, я не любила мужа, и вряд ли буду любить его ребенка. Но мне нужно было о нем заботиться, потому больше этого некому было делать. Я знала, что не смогу бросить его среди чужих, как это сделала моя матушка. Она не сможет меня в этом упрекнуть, даже если и захочет, и моя дочь тоже не сможет. Я знала, что теперь уже точно никто не станет меня искать, и никому нет до меня дела.

Монастыри везде одинаковы. Этот был не хуже и не лучше других. В начале я даже радовалась, что вернулась туда. Ничто бы в целом свете не смогло меня так развеселить. Но вскоре мне стало скучно. Я успела полюбить город и княжеские палаты, и власть. Она оказалась очень сладкой штукой. И представить себе, что наглая безродная баба пользуется тем, что принадлежит мне, было очень горько и противно. Незаметно пришел час рожать. Я не знала, как это бывает, ни разу прежде не видела, как рожают другие, потому не боялась. Хотя, когда подкатила боль и ужас, то проклинала все и всех на свете. И не было мужчины, который бы взял моего ребенка на руки и стал бы им любоваться. Даже отец родной ничего не знает обо мне, а что говорить о чужих?