Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 290 – Любовь Сушко

— Он найдет нас, когда захочет, когда ему нужно будет, – говорила я себе. Но может быть, он ждал, когда я сама приползу к нему на брюхе, и буду умолять его о прощении.

Он знал то, что нам еще не было известно – Владимир разгромлен и разграблен татарами. И я с ребенком должна укрыться в затишье Галича, а не оставаться на развалинах обеих столицы

Мы готовы быть где угодно, только рядом с нашим миром. Тогда мы и добрались до Киева самого, уж и сама не знаю как. Юрий там был правой рукой моего отца, и почти все на нем лежало, потому он и не мог так долго за нами приехать.

Я узнала, что в Новгороде уже был мой сводный брат Александр, и он успел в двух битвах прославиться. На них напали шведы, но он выдержал это сражение. Я больше не сердилась на отца, он был так занят, ему такой страшный мир достался. Я понимала, что моя дочь не только его внучка, но и главного врага его тоже, и он не мог о том не думать. А обиды хорошо помнятся всегда, по себе знаю.

— Ты и представить себе не можешь, что он из-за любимого твоего князя Мстислава пережил в молодости, – старался заступиться за отца Юрий, он смотрел, как я качала ребенка.

— Другой бы вообще никогда после такого не оправился, а он смог подняться и расправить плечи.

Это было правдой. И все-таки мне хотелось быть справедливой.

А потом Юрий рассказал мне о том, что в это время во Владимире умерла моя мать. И случилось это при загадочных обстоятельствах. Говорили, что она была отравлена, и обвиняли в этом смоленского князя. Но я думала о другом, о том, что я совсем не знала ее.

Юрий отпустил меня во Владимир, при условии, что девочка на это время останется в монастыре, потому что нигде больше за ней так хорошо не будут смотреть, как там. Мне не хотелось с ней расставаться, но я должна была похоронить свою мать, другого такого случая не будет больше. Пришлось согласиться.

Несколько часов мчались мы без передышки. Я стремительно вошла во дворец, еще задыхаясь от езды. Она лежала спокойно в гробу, холодноватая и чужая, страшно переменившаяся, я с трудом ее узнала тогда. Видно, она и на самом деле была отправлена. Моя жизнь рушилась, превращалась в руины снова, как и города наши в ту жуткую пору. Она никогда не была княгиней, но из уважения к князю Ярославу, они хоронили ее так.

Я рыдала над гробом, но еще больше тревожилась о ребенке, оставленном среди чужих. Мы быстро вернулись в Киев. Я бросилась к своей девочке и стала ждать Юрия. Он все еще не возвращался. И вспомнила, как в день смерти Мстислава спустилась в темницу, и потом он был уже свободен.

Юрий, как только вернулся и сообщил мне о том, что отец женится на дочери Мстислава.

— Значит это правда, – невольно вырвалось у меня.

Дурные предчувствия меня никак не оставляли. И связаны они были с моей дочерью. И с моим мужем бывшим, который мужем мне никогда по-настоящему не был. Я успела понять, что мужчины ведут войны, а главным оружием их не мечи, а женщины часто становятся. И мне неведомо было, о чем они думают, что хотят получиться на самом деле.

Отец жил с молодой женой. Я ее совсем не знала, и в Галиче как-то не сблизилась с ней, о чем теперь жалела, но кто же мог знать, что так будет. Мне не хватало матери, и было жаль ее. Но Юрий подарил столько радости, так защищал меня, как не смог бы сделать ни один князь.