Книга Страсть в ее крови, страница 183 – Патриция Мэтьюз

А еще у ее подножия стоял, скрестив руки на груди, огромный темнокожий мужчина.

— Сюда нельзя.

— Я должен повидаться с твоей хозяйкой Ханной. Это очень срочно.

Джон покачал головой. Было в этом толстяке что-то смутно знакомое.

— Наверх никому нельзя без разрешения миссис Ханны.

— Она захочет меня видеть. Это насчет поставок спиртного. Скажи хозяйке… – Стритч лихорадочно подыскивал имя, любое имя. – Скажи хозяйке, что с ней хочет переговорить Бен Фрай. Она меня примет. Клянусь, что примет.

— Пойду спрошу, – неохотно ответил Джон. – Ждите здесь, пока я не вернусь.

Джон сделал пару шагов по ступенькам и все вспомнил.

— Вы врете! Вас зовут…

Он начал было поворачиваться, но тут Амос Стритч обрушил ему на голову удар тяжелой палки.

Джон молча рухнул на пол и застыл. Стритч быстро огляделся по сторонам. Никакого шума. Он набрал в рот слюны и плюнул на неподвижное тело. Потом переступил через него и, тяжело сопя, зашагал по лестнице.

Дойдя до верхней ступеньки, Стритч увидел лишь закрытые двери. Осторожно приоткрыл первую и заглянул внутрь. Увидел там тускло горевшую свечу и спавшего в колыбели ребенка. Закрыл дверь и перешел к следующей.

Приоткрыв дверь, он увидел, что это гостиная, тускло освещенная одинокой свечой. В камине почти уже потух огонь. В комнате никого не было, но там витал запах женщины, и слева Стритч увидел темный треугольник открытой двери. Он чутьем понял, что это комнаты Ханны.

Стритч вошел как можно тише и закрыл за собой дверь. Ключа, чтобы ее запереть, у него не было, но делать было нечего. Он сделал шаг, покачнулся, и ему пришлось опереться на с грохотом опущенную палку.

После глухого удара из темного дверного проема раздался сонный голос:

— Джош, дорогой, это ты? Ты что-нибудь забыл?

Стритч замер, пытаясь не сопеть.

В спальне наполовину проснувшаяся Ханна очень удивилась. Она была уверена, что слышала какой-то шум.

— Джош? – повторила она.

Ответа не последовало, она встала с кровати и направилась к двери, одетая в ночную рубашку и пытаясь окончательно проснуться.

В соседней комнате она остановилась как вкопанная, глядя на незнакомца.

— Не узнаешь старика Стритча, бабонька? Не так уж много времени прошло. Или, может, тебя любовник совсем разума лишил?

Ханна отпрянула и ахнула.

— Амос Стритч! Боже праведный! Как вы меня нашли?

— Вот приехал посмотреть, кто у меня посетителей отбивает! Говорят, что твое пение. А вовсе и нет. – Он фыркнул, не отрывая глаз от контуров ее тела под тонкой ночной рубашкой. – Ты еще и здесь гостей обслуживаешь. Видел я, как морячок проскользнул сюда, а потом вышел. Нашла ты свое истинное назначение, сука проклятая! Шлюхой из таверны ты была, шлюхой из таверны и осталась!

Ханна не стала отвечать на обвинения. Она отошла от первого шока при виде Стритча, и старая ненависть к нему в полной мере к ней вернулась.

— Приходивший ко мне – мой давний друг и не более того. А теперь уходите, Амос Стритч, пока я не позвала Джона, чтобы он отходил вас вашей же палкой!

— Друг, а? Думаешь, я тебе верю? – В нем закипела злость. – Подумать только, со мной ты корчила из себя недотрогу.

Стритч вспомнил, как она сопротивлялась и колотила его. Теперь он точно знал, что хочет с ней сделать. Поднимаясь по лестнице, цель прихода сюда лишь смутно маячила перед ним. Но сейчас он знал, что изобьет ее палкой до полусмерти! Она больше никогда не покажется хорошенькой ни одному мужчине!