Книга Королева не любившая розы, страница 155 – Ева Арк

Отправляясь на войну, король велел жене приехать к нему в Руссильон, оставив детей в Сен-Жермене. В апреле же Анна получила новый приказ выехать в Фонтенбло, а оттуда в Лион. К тому времени она пересмотрела своё отношение к Ришельё и поняла, что кардинал – скорее, её союзник, чем враг. Этому способствовал Джулио Мазарини, который, по мнению некоторых историков, с конца 30-х годов стал любовником королевы (но большинство всё же считают, что это произошло после смерти короля). Именно он убедил Анну, что своими интригами против кардинала она помогает другим – но не себе.

— Расставание с моими детьми, находящимися в столь нежном возрасте, причиняет мне величайшую боль, которую я не в силах вынести, – жалобно писала королева Ришельё.

Но кардинал из-за болезни не смог ей ответить. Нервы Анны Австрийской сдали, когда она не получила ответ и на второе письмо. Поэтому, чтобы заручиться поддержкой Ришельё, испанка сообщила ему всё, что ей было известно о заговоре. Ответ пришёл – но от мужа: в письме, датированном 15 июня, Людовик ласково просил её оставаться в Сен-Жермене подле детей.

По настоянию врачей Ришельё вынужден был отправиться в Прованс и перед отъездом велел призвать к себе нотариуса и продиктовал ему своё завещание.

Кардинал остановился в Арле для отдыха. Не успел ещё он войти в комнату, как ему доложили о приезде курьера из Испании. Барон де Пюжоль, французский шпион в Мадриде, подкупил человека, приближённого к Оливаресу, и раздобыл его экземпляр договора с заговорщиками. Прочитав его, Ришельё воздел руки к небу и воскликнул:

— О, Боже, ты всё-таки сжалился надо мной и этим королевством!

После снятия копии договора кардинал попросил к себе государственного секретаря.

— Господин де Шавиньи, – сказал Ришельё, – возьмите с собой Нуайе и поезжайте с этой бумагой к Его Величеству. Найдите его, где бы он ни был. Король скажет Вам, что это вздор, но Вы настаивайте на аресте Главного. И скажите, что если депеша ложная, то всегда будет время вернуть ему свободу, а между тем, если неприятель вступит в Шампань и герцог Орлеанский овладеет Седаном, то тогда помочь беде будет труднее.

Посланцы нашли короля 12 июня в Нарбонне. В это время король разговаривал со своими придворными, между которыми находились и Сен-Map с Фонтрайлем. Догадываясь, что секретари приехали от кардинала, Людовик тотчас же попросил их к себе в кабинет. В это время Фонтрайль, бывший настороже, догадался о причине, по которой явились к королю де Шавинье и Нуайе. Видя, что разговор между ними и королём затягивается, он отвёл в сторону Сен-Мара и шёпотом сказал ему:

— Послушайте, Ле Гран, мне кажется, дела приобрели худой оборот! Не лучше ли нам бежать?

— Ба! – отвечал Сен-Map. – Какой Вы глупец, любезный Фонтрайль!

— Милостивый государь, – возразил ему Фонтрайль, – если Вам отрубят голову, Вы, по Вашему высокому росту, ещё останетесь красивым и стройным человеком, а я, по правде сказать, слишком мал и не могу так легко рисковать головой, как Вы…

С этими словами Фонтрайль поклонился и уехал.

Король, как и следовало ожидать, рассердился и отослал де Шавиньи обратно к кардиналу, говоря, что только при другом, безусловном доказательстве он может решиться посадить в тюрьму Сен-Мара и что всё это ничего более, как интриги кардинала против несчастного юноши.