Книга Королева не любившая розы, страница 154 – Ева Арк

В конце 1641 года Сен-Мар увиделся при дворе с Месье и заявил ему, что король уже полтора года побуждает его к разрыву с кардиналом, а ссоры с Людовиком – всего лишь уловка, чтобы обмануть Ришельё. Гастон рассказал о заговоре Анне Австрийской, которая одобрила это благое начинание, но попросила держать в тайне её осведомлённость в этом деле. Герцог Бульонский согласился предоставить в распоряжение новых друзей крепость Седан, а герцог Орлеанский решил заключить договор с Филиппом IV, чтобы тот выставил армию в 12 тысяч пехоты и 6 тысяч конницы под его начало и дал 400 000 экю. При этом Месье добавил от имени заговорщиков:

— Единодушно заявляем, что сим не предпринимается ничего против христианнейшего короля и в ущерб его государству, ни против прав и полномочий христианнейшей царствующей королевы; напротив, всё им принадлежащее постараются сберечь.

Гастон вернулся к себе в Блуа, виконт Фонтрайль уехал в Испанию с проектом договора и письмом Месье к министру Оливаресу, а Сен-Мар тайком отправил на юг дворянина из Оверни господина де Шаванака, чтобы взбунтовать гугенотов.

Если перед отъездом из Парижа Главный был почтителен с кардиналом, пытаясь усыпить его бдительность, то теперь вёл себя с ним дерзко, даже нагло. Он решил, что Ришельё нужно убить, и его мнение разделяли офицеры королевских мушкетёров и лейб-гвардии: Тревиль, Тийаде, Ласаль и Дезэссар. 17 февраля, когда двор был в Лионе, Сен-Мар был готов перейти от слов к делу. Однако кардинал, которому полагалось, являясь к королю, оставлять охрану за дверью, неожиданно предстал перед маркизом в компании капитана своих гвардейцев.

13 марта 1642 года договор, составленный Месье, был подписан Оливаресом и Фонтрайлем, причём в тайном приложении указывалось, что опорный пункт заговорщиков – Седан, и что кроме Гастона в заговоре участвуют герцог Бульонский и Сен-Мар. Срок же исполнения договора – 1 июля 1642 года. На обратном пути Фонтрайль узнал от одного земляка, что за ним следили, и решил возвращаться другой дорогой. Через Тулузу он прибыл в Нарбонну, что привело Сен-Мара в восторг.

В середине апреля из Парижа в Нарбонну прибыл де Ту, в то время как герцог де Бофор и его брат отказались примкнуть к заговору. Узнав о договре с испанцами, де Ту попытался отговорить Сен-Мара от планов иностранного вторжения. Тем более, что заговор уже перестал быть тайной.

— Это дело, которое было всем известно так же хорошо, как то, что в Париже течёт река Сена, – в частности, заметила при случае Мария Луиза Гонзага.

— К тому же, кардинал и так сильно болен, не лучше подождать его смерти, чем брать грех на душу? – сказал другу де Ту.

Здоровье короля тоже было так слабо, что, казалось, недолго оставалось ожидать его смерти. Гастон, в этом случае, обязывался разделить регентство с Сен-Маром, поэтому бывший любимец короля был более чем спокоен и весел, что немало тревожило кардинала. Вдобавок, у последнего образовался сильный нарыв на руке, и одержимый лихорадкой и с трудом перенося боль, он объявил, что не может ехать далее. Король, чтобы не терять напрасно времени, решил отправиться в лагерь без своего министра. 9 мая он начал осаду Перпиньяна, но стал испытывать такие сильные боли в кишечнике, что даже не мог ходить и его приходилось переносить на матрасе. Тогда Людовик решил вернуться в Париж, предоставив вести осаду маршалу Шомбергу.