Книга Клинок трех царств, страница 90 – Елизавета Дворецкая

То-то и беда, что в этой тяжбе свои – все. Пойти рассказать княгине Прияславе? Это было первое, о чем Правена подумала, но тут же отвергла эту мысль. Прияслава ничего тут не сделает сама, только доведет князю, а Святослав примет сторону Жельки. Не прямо, но Желька – мать Игмора, а Игмор – сотский гридей, сын Гримкеля Секиры и ближайший к Святославу человек. Тот доверяет Игмоше больше всех, больше кровных родичей, потому что знает его преданность.

Нужны другие люди, не питающие к этой семейке любви. На ум тут же явилась Эльга – ее двор и дружина. А это значит – Мстислав Свенельдич. «Узнаете что толковое – доведите мне», – сказал он им с матерью. Правена колебалась: она принадлежала к двору Святослава, он был господином ее отца и всей семьи, в то время как Мстислав Свенельдич был его соперником в борьбе за власть и влияние. В дружинах все знали тот давний случай, в год смерти Ингвара, когда тринадцатилетний Святослав почти вызвал Мистину на поединок и требовал – до первой крови. Тем самым он Мистину поставил в безвыходное положение: проиграв, тот оказался бы уличен в измене, а выиграв – пролил бы кровь своего князя, которому на оружии клялся в верности, и навлек бы на себя проклятье. Из этой петли Мистина вывернулся только благодаря своей знаменитой удаче, но противостояние никуда не делось, так и тлело где-то под слоем лет.

Но что-то делать означало, что ей, Правене, придется самой выступить обвинителем, указать на Жельку и бабу Плынь, не имея доказательств, кроме обмолвок раздосадованного Грима. И что – ей самой присудят поле с какой-то из них? Правена вообразила себя с дубиной в руке, стоящей напротив старой бабки Плыни, но сдержала смех, опасаясь разрыдаться. Да может, и не смешно: у бабки, поди, невидимцы и навцы разные в услужении, которым она приказывает людей портить…

Голова пухла, а душа изнемогала. Заснула Правена, когда тьма на восточном краю неба уже подтаяла и потекла серым, но вскоре ее разбудил петух.

Когда рассвело, она уже сидела на крыльце, умытая, опрятно причесанная и одетая в хорошее платье из плотного льна, выкрашенное мареной в цвет давленой ягоды и отделанное по вороту тонкой полоской узорного желтого шелка. Мать прошла в хлев доить корову, а Правена выскользнула за ворота и устремилась прочь с Олеговой горы. Она обгоняла женщин и подростков, провожавших коров и овец на выпас, но старалась не смотреть по сторонам. Может, в такой ранний час удастся проскользнуть незамеченной.

Спускаясь с Олеговой горы, Правена еще толком не знала, куда идет. Пойти к княгине Эльге на Святую гору было бы приличнее. Но пока она через служанок допросится свидания с княгиней, пока та пошлет за Мистиной – если сочтет нужным, перевалит за полдень. А ведь Мистина может как раз на Святой горе и оказаться, а вовсе не у себя дома. Но нужно было что-то выбрать, и уж верно, в такую рань воеводу приличнее искать у него дома, а не у княгини! На Свенельдовом дворе она сможет увидеть Витляну, и та поможет ей объясниться с грозным отцом.

Свенельдов двор был величиной с неплохой городец и довольно плотно застроен – несколько хозяйских изб, дружинная изба, гридница, большая поварня, хлебня, хлев, клети, погреба. Известно было, что за погребами прячется поруб – зарытый в землю сруб, где держат опасных лиходеев, порою закованных в железо. В былые годы Правена и ее сестры бывали здесь, когда Славча ходила по вечерам прясть к Уте, но вот уже пять лет как эти посиделки прекратились.