Книга Клинок трех царств, страница 80 – Елизавета Дворецкая

— Да не он же кого обольстить хочет – его кто-то… – шепотом же отвечала ей подруга рядом.

— Что если эти жабы – кто-то Витлянку пытался чарами обвить? Может, в нее влюбился кто-то, хочет у Гостяты отбить?

— Чего тогда не к ней подкинули? К самому Гостяте?

— Это чтобы… чтобы Гостята наступил на тех жаб и после того ему она… ну, не девкой, а жабой казалась!

— Тьфу! – хмыкнула собеседница, а Витляну передернуло.

Не то чтобы она так уж любила Унегостя, но кому же хочется, чтобы, глядя на тебя, жених видел жабу!

Рассказом про Киприана и Иустиной отец Ставракий хотел научить женщин верному средству защиты, но вышло только хуже: по Киеву пополз новый слух.

— Бают на торгу, будто объявился в городе некий греческий волхв, служитель Аполлона и Деметры, имеющий тучу бесов в услужении, и наслал чары на Витляну, чтобы ее от Унегостя Вуефастича отбить и обратить любовь ее к иному жениху! – рассказывала дома Влатта.

— Какому же иному? – изумилась Фастрид. – Разве к ней еще кто-то сватался?

— А заморскому царевичу какому-то, Иглоеду.

— Чего? – Торлейва аж перекосило.

— Иглоеду! За что купила, за то продаю!

— Вдвоем орудуют – царевич Иглоед да бес Ортомид! Ётуна мать!

Идти к Мистине с такой нелепицей Торлейв постеснялся, но тот уже прослышал о греческом волхве Куприяне от своих женщин. Давать веры этим слухам он не хотел: обычный торговый обоз из Царьграда еще не пришел и ожидался месяца через два, а иначе как тот волхв мог бы сюда добраться? На змее огненном верхом? Но тревога не давала Мистине смеяться: речь шла о собственной дочери-невесте, в эту пору девушка уязвима, как никогда. На всякий случай Мистина велел проверить, не было ли каких приезжих необычных, но все прибывшие в Киев гости и так были ему известны. Оттоновы немцы прилежно учили хазарские слова – Торлейв виделся с ними почти всякий день, – изредка бывали в гостях у Станимира или Будомира.

— Особенно друг мой Хельмо к Будомиру зачастил, – сказал Торлейв Мистине. – Полюбилось ему там.

— Не присватывается ли к Явиславе? – заметил Велерад. – Я как-то видел, он ее с игрищ на Киеву гору провожал. Вроде даже поцеловались на прощанье.

Велерад старался хранить невозмутимость, но в голосе прорывалась невольная ревность. Явислава, что ни говори, одна из лучших в Киев невест, и что же – отдать ее какому-то немцу?

— Не говорил немцам про наши дела? – спросил Мистина у Торлейва.

— Нет, их-то зачем пугать? Чтобы они потом у Оттона рассказывали, что в Киеве колдун на колдуне едет и ведьмой погоняет, и бесам полное раздолье!

Невесте полагается сидеть дома, однако теперь Витляна выходила к роще, где гуляли девушки, почти каждый вечер. Ее собственная гордость требовала показать людям, что с ней все хорошо и она нимало не боится колдовства. Но прежнего веселья не получалось. Девушки тайком ее сторонились, а однажды Градислава и Милова с Олеговой горы прямо ей сказали: ты коли просватана, так сиди дома, у нас женихов не отбивай. При этом они смеялись, но Правена шепнула Витляне: боятся, что если к тебе порча тайком прицепилась, то и на них перескочит. Страх этот был не напрасным: возглавлять девичьи круги может только самая удачливая, иначе неудача заразит всех будущих жен и матерей. И назавтра Витляна прямо объявила отцу, что в рощу не пойдет: была охота с этими увырьями круги водить!