Книга Клинок трех царств, страница 213 – Елизавета Дворецкая

Витляна застыла в молчании. Решив не отдавать Хилоусов меч отцу, она не стала его забирать из-под корней громобоя – понимала, что не сможет незаметно пронести такую крупную вещь на Свенельдов двор и так спрятать, чтобы свои не нашли. В то время ей казалось самым важным утаить свое сокровище от отца: раз Хельмо сам его выдал ей, значит, немцы больше не тронут, ведь так? Она лишь не знала, что на следующее утро Хельмо явится к Мистине, и у нее не останется времени на раздумья и действия.

Так меча на прежнем месте нет? Ей очень хотелось расспросить Торлейва поподробнее, но она молчала, боясь выдать свое неведение.

Торлейв еще раз покосился на нее: не надумала ли сознаться? – но замкнутость ее принял за желание прекратить разговор на опасном месте. Тогда он оперся о траву и упругим движением вскочил.

— Эх, ладно! Отдохнули, Витичев сам нам навстречу не выйдет. Братья и дружина! – Он повысил голос. – Поднимаемся, в дорогу пора! Весла по вам соскучились! Орлец, ты где? Бери рог и труби!

Пока отроки просыпались, переносили поклажу и разбирали весла, Витляна пыталась сообразить: что же могло произойти? Думала, уже сев в лодью и глядя, как уходит назад место стоянки. Она не забирала Хилоусов меч от громобоя. Но его там нет – Торлейв был и искал всего лишь к полудню следующего дня. Значит, его забрал кто-то другой. Если бы немцы – Хельмо не уверял бы Мистину, что меч у нее. Он сказал бы – «меч у нас», и ставил бы Мистине условия его возвращения. Значит, не они.

Но кто?

Мистина и Торлейв уверены, что она, Витляна, единственная знает, где теперь Хилоусов меч. Но она-то знает, что она этого не знает! И что же получается – он сам как пришел, так и ушел? Ведь кроме нее и немцев никто не знал про громобой!

Голова гудела, но еще до прибытия в Витичев Витляна решила: раз уж она не может более помочь в поисках, лучше ей молчать о том, как она перехитрила не только всех мужчин, но и себя саму.

* * *

Несмотря на эту остановку, до Витичева добрались еще засветло и немало удивили воеводу Тормара своим появлением. Тормар был русом второго поколения, его отец пришел в Киев с дружиной Олега Вещего и был с ним в походе на Царьград. Без малого в шестьдесят лет, хвори и обилие старых ран не пускали в походы самого Тормара, и дружину водили сыновья. С Ингваром он был с самого начала, показал себя верным человеком и в походах на Греческое царство, и во время войны с древлянами, и Мистина доверял ему.

— Я самого Свенельдича ждал! – сказал Тормар, когда Торлейв привел к нему Витляну. – Он обещал приехать лошадей смотреть. Что же – вместо себя девицу прислал?

— Меня прислал. – Торлейв улыбнулся. – Мне доверил выбрать и к нему перегнать. Завтра и съезжу к ним.

У Тормара во дворе крепости тоже имелась изба для женской челяди, но он, подумав, поместил Витляну у себя, а двоих младших сыновей согнал с полатей в дружинную избу. Имелись у него и дочери; при отце оставались две незамужних, на два-три года моложе Витляны. Их определили к ней для услуг и забав, и Торлейв, поглядев на них, подумал, что это можно разрешить: с этими девушками Витляна едва ли вздумает делиться своими тайнами.

Еще не сошла земляника, начали появляться грибы, и Торлейв надеялся, что девичьи походы за добычками помогут Витляне развеяться. Однако наутро, когда он, выйдя из гридницы после завтрака, увидел ее на крыльце, она стала просить, чтобы он взял ее с собой к уграм.