Онлайн книга «Клинок трех царств»
|
И у кого за пазухой теперь искать этот нож? Выходило, что это единственный след убийцы. Отпустив Хальвдана, Мистина убрал ножны в ларь и запер его на замок. * * * В церкви меча не оказалось. Спешно призванный (вернее, за шиворот приволоченный крепкой Игморовой рукой) отец Агапий подтвердил, что все там в порядке, так, как всегда отец Ставракий оставлял, уходя. Кузнецы убедились, что замок не ломали и даже не пытались. Значит, меч исчез из церкви еще до того, как отец Ставракий ее запер. Если бы ее открывал кто-то другой уже после, зачем бы ключ положил обратно в мешочек на поясе, где папас всегда его носил? Но иерея было уже не спросить. Народ опять собрался на торжке, в возбуждении и страхе наблюдая позорище: Святослав приказал обыскать и церковь, и иерейский двор, и теперь его гриди переворачивали все пожитки под вопли Платониды и двух ее челядинок. Услышав, то тело мужа найдено, Платонида порывалась бежать к нему, но гриди ее не выпускали – на случай, если понадобится. Хотя расспрашивать ее сейчас было бесполезно, нельзя было добиться ничего, кроме причитаний и обрывочных призывов к Пресвятой Деве по-гречески. Ни в церкви, ни в жилище папаса не нашли ничего – ни меча, ни чего-то любопытного. И чем очевиднее таяла надежда увидеть меч, тем сильнее в сердце Святослава разгорался гнев – сокрушительный гнев Перуна, у которого украли его оружие. Гнев Тора, не нашедшего на месте своего молота. Подоспевшие Асмунд и Вуефаст заново отправили отроков опрашивать уже однажды опрошенных соседей. Сами увели князя на Олегову гору – что толку топтаться перед пустой церковью? – и сели совещаться. Святослав приказал приволочь из Козар десяток самых уважаемых людей и держать их в заложниках, а тем временем учинить там еще один обыск. Мысль его, следуя своим путем, нашла виноватых – тех, кто не желал успеха его будущем походу на кагановы владения и мог пытаться помешать, отняв источник силы и удачи. В Козарах поднялся шум, сопутствующий вражескому набегу, – треск ломаемых ворот и дверей, крики и визг. По киевским горам мгновенно разнесся слух, что открылась-де вина жидинов в осквернении святилища. Народ было бросился громить, но гриди стеной щитов отогнали – Святослав не хотел, чтобы во всеобщем погроме, грабеже и пожаре Хилоусов меч пропал окончательно, если он там. Козарские жители разбегались кто куда, простившись с имуществом и пытаясь спасти хотя бы свои жизни. На дворе у Мистины тем временем допрашивали деда Хотобыла. — Землю ест, что непричастен! – доложил Арне, когда Мистина приехал: близ святилища, откуда убрали тело и теперь старухи отмывали кровь с камня, делать ему было больше нечего. — Прямо ест? – спросил Мистина, передавая конский повод отроку с конюшни. — У меня на глазах съел из-под правой ноги. Какой же он был бы ведун, если б мог землю-мать обмануть? — Помимо этого что говорит? — Что в княжьи дела не мешается, про голову человечью трепал потому, что так оно водится: всяк дорогой клад положен на жертву. — Где об этом говорил? — У себя на улице с бабами, на торгу, у боярина Завида, у Тудора Телеги… — Что? Гл-ля-адь… Мистина остановился, не дойдя до крыльца. Застыл, держась за резной столбик. Немцы… Оттоновы послы… жабы на палочке, украденный пергамент… Быстрая мысль искала связь с убийством папаса – но соскальзывала, как пальцы утопающего с ледяных краев проруби, не удавалось ни за что зацепиться. В ту пору, когда все тревожились из-за жаб, о мече Хилоуса не знали ни немцы, ни отец Ставракий. Между жабами и мечом никакой связи не может быть. |