Онлайн книга «Клинок трех царств»
|
Торгейр вдвоем со Свеном, Ратияровым сыном, поехали к церкви и убедились, что дверь заперта, на ней висит замок. Запереться изнутри отец Ставракий не мог, стало быть, там его нет. Но единственный ключ был у него же, так что внутрь не попасть. На всякий случай проверили, не пришел ли он тем временем домой, но надежда не оправдалась. Отец Агапий подал мысль: может, кто-то из прихожан собрался помирать, иерея позвали напутствовать и он там остался до утра. Это могло быть, но почему он не сказался ни жене, ни диакону? Никто из челяди не видел посланца, с которым отец Ставракий мог уйти. В последний раз его видели, когда приехал Лют Свенельдич с двумя княгиниными кузнецами и все вместе ушли в церковь. — Еще ж меч тот Хилоусов! – вспомнил Свен, глядя на запертую дверь. – Ты, Торе, к княгине поезжай, а я к отцу резвым кабанчиком. Надо им там рассказать. «Им» – он имел в виду братьев Свенельдичей и их ближайших соратников, особенно своего отца и Альва. На прощание хирдманы велели домочадцам отца Ставракия пройти по соседям и спросить, не знает ли кто чего, а сами разъехались. На торжке перед церковью уже собирались прихожане, рассчитывая послушать молебен и посмотреть наконец на золотой меч. Но церковь была закрыта, отец Агапий не стучал, как обычно, в било, созывая на службу. От соседей, которых расспрашивала Платонида, уже было известно, что папас пропал, и эта весть разлетелась по торжку. «Да куда ж он мог деться? – то и дело восклицал кто-то из новых слушателей. – А меч? Меч где?» Еще по пути к Свенельдову двору Свен Ратиярович, будучи умным парнем и правнуком ведуньи, преисполнился очень нехорошим предчувствием. Получив на руки золотой меч древнего полубога, отец Ставракий тут же и исчез бесследно. Пробирала жуть, наводя на мысль, что не для смертных рук это оружие. Куда пропал – это первое. Второе не менее важно: с мечом пропал или сам по себе? Меч должен быть в церкви, а туда не попасть без ключа… * * * Между тем пропажа уже нашлась. По пути назад на Эльгин двор проезжая мимо святилища, Торгейр заметил, что ворота меж столбов с резными головами «дедов» приоткрыты. Это был непорядок. Красть в святилище нечего, замка там не водилось, но, когда на площадке никого не было, ворота снаружи закладывали засовом, чтобы скотина не забрела с ближних пустырей. Этот непорядок Торгейра не касался: следить за покоем давно умерших дедов должны были живые киевские деды. Но в бережатые отбирают парней не только сильных и ловких, но еще и наделенных чутьем. И это чутье сейчас велело Торгейру: загляни… Оставив коня снаружи, он толкнул створку и вошел на площадку. Вышел он оттуда через небольшое время – сколько нужно, чтобы протереть глаза и убедиться, что они не обманывают, – и с вытянутым лицом. Не запирая за собой ворота, вскочил на коня и погнал к княгининому двору. Эльга в своей избе услышала суету снаружи, но о причине ей сообщили не сразу. Одульв сын Ивора, ее сотский, жил на собственном дворе, как и десятские, и в первое время распоряжался Альрик, старший бережатый. Двоих он поставил к воротам святилища, двоих послал за Одульвом и Мистиной. Мистину посланец встретил на полпути: тот вместе с Лютом уже ехал сюда, обеспокоенный новостью об исчезновении отца Ставракия из запертой церкви. |