Книга Клинок трех царств, страница 117 – Елизавета Дворецкая

— Почему? – удивился Хельмо, не видя связи между Святославом и судьбой давней жены Генриха.

— Потому… – Величана запнулась.

Она знала: только твердое обещание, что в обители Горяна будет прочно ограждена от возможности нового брака, склонило Святослава отпустить ее с Адальбертом. Однако несколько лет жизни в одном доме с Мстиславом Свенельдичем приучили Величану не выкладывать важные мысли перед кем попало.

— Часто так бывает? – спросила она вместо этого. – Ну, чтобы знатная дева или жена в обитель вступила, а потом оттуда замуж вышла?

— Обители бывают разные. Одни живут по полному уставу святого Августина и дают много обетов. Вступившие туда уже не могут иметь другого жениха, кроме Христа. Есть другие обители – их насельниц называют не монахинями, а… каноникат… каноникас… каноницы? Они приносят только два обета – послушания и целомудрия, но из такой обители можно выйти. Часто в них вступают молодые девушки, которых старшие сестры будут обучать, или вдовы. Сестры живут благочестивой жизни, в любви между собой, но всем им не закрыт путь к возвращению в мир.

— И в какой живет наша Горяна? – спросила Величана.

— В каноникате, обители канонисс. В Кведлинбурге именно такая, и многие знатные девы или вдовы живут там в ожидании хорошего брака под покровом славной, благородной, обладающей несравнимой мудростью королевы Матильды.

Величана устремила многозначительный, встревоженный взгляд на Витляну. Ну и начнется, если об этом узнает Святослав! Да и Прияслава не обрадуется, прослышав, что ее соперница, из-за которой она полтора года просидела в добровольном изгнании, может вернуться!

— И это значит, – продолжал Хельмо, не подозревая, что не обнадеживает слушательниц, а пугает, – что если сестра Бертруда, то есть Горяна, захочет возвратиться… найти мужа, к которому влечет ее любовь, то это можно будет сделать.

К его удивлению, тревога на лицах ближайших родственниц Горяны стала еще сильнее: они смотрели так, будто он предрекал Горяне отсечение головы.

— К князю назад она возвращаться не захочет, – сказал Будомир. – А к кому другому… сыщи того другого! Но ты о сыне Генриховом говорил, от наложницы. С ним-то что сталось?

— Лет семь спустя обстоятельства переменились, – осторожно отвечал Хельмо, – это было давно, меня не было на свете, и мне известно только, что король Генрих посватался к другой невесте, не менее знатной. Госпожа Матильда, дочь Тиадорика, потомка великого герцога Вестфалии Видукинда, тогда была девой, а не вдовой, и лишь воспитывалась в обители, не приняв монашеских обетов. Скрыв свое имя, Генрих прибыл в монастырь, чтобы ее увидеть, а увидевши, немедленно попросил ее стать его женой.

— Прямо в церкви? – вырвалось у Витляны. – А что же та первая королева?

— Ей пришлось вернуться в прежний ее монастырь. Епископы сочли тот брак Генриха незаконным, ибо Хатебург до того принесла уже обеты небесному жениху. А Танкмара из-за этого стали считать побочным сыном, не законным. В браке же с Матильдой родился сын – это был господин наш Оттон, и он стал называться старшим сыном Генриха.

Величана то и дело посматривала на Витляну. На уме у обеих был Улеб: незаконный, но старший сын Ингвара. Судя по внимательным, чуть тревожным глазам Будомира, от него это сходство судеб тоже не укрылось.