Книга Клинок трех царств, страница 102 – Елизавета Дворецкая

Лошадь с разорванной шеей запрокинулась назад и упала, но Святослав успел соскочить и отпрыгнуть назад. Упав, он от силы толчка прокатился по траве, но быстро поднялся: к счастью, отделался ушибами, которых сейчас не замечал. Кинжал он выронил, когда падал, но искать не стал; не теряя хладнокровия, уверенным движением вынул из ножен на перевязи меч.

Кругом стоял крик и вопль полусотни глоток, но никто не спешил Святославу на выручку, бережатые сидели в седлах, одним глазом следя за князем, а другим косясь на Игмора – когда придет пора, тот подаст знак вмешаться. Но Игмор, сам готовый устремиться вперед, этого не делал: пока князь не ранен, он не позволит встревать в его схватку со зверем.

Тур, с кровью на груди и передних ногах, шатался, но еще стоял и даже продвигался вперед. Он делал последние вдохи; уже ничего не стоило зайти сбоку и одним ударом меча по шее прервать его жизнь, но Святослав ждал, давая противнику возможность довести эту схватку до конца и погибнуть с честью. Кровь обильно текла на зеленую траву. Умирая, бык не сдавался и шел к Святославу. И не дошел каких-то два шага: передние ноги подогнулись, бык тяжело рухнул и ткнулся мордой в траву почти возле самых ног.

Князь склонил голову, будто отвечая на поклон. Над лугом взлетели ликующие вопли, но среди шума скачки, рева, лая и крика ничего нельзя было разобрать – все смешалось.

Второго быка, серого, тем временем почти загнали в реку и, у самой воды окружив, наперебой кололи рогатинами и боевыми копьями. Весь израненный, обезумевший от боли и ярости бык вдруг бросился на Градимира, поднял на рога его лошадь и бросил в воду; рухнула лошадь с распоротым брюхом, Градимир не сразу смог освободить ноги из стремян и чуть не оказался прижат ко дну ее тушей, но все же высунул голову, и товарищи помогли ему выбраться. Тем временем сразу двое гридей вонзили копья туру в брюхо, и он тяжело рухнул в мелкую воду. Под ликующий смех Градимир выбирался на берег, одной рукой придерживая собственный меч, отплевываясь и бранясь.

— Бык добыл твою лошадь, а мы – его! – кричали ему гриди.

— В портах у себя посмотри – пару карасей не поймал?

— У него там свой карась…

— Да какой карась – пескарик…

— Сейчас я вам покажу карася, утырки! – со смехом отвечал Градимир, понимая, что придется раздеваться и все выжимать.

Жалко было лошадь, но искрилась в крови лихорадочная радость от миновавшей смертельной опасности.

— Бэати́ссима ви́рго Мари́а… – бормотали, крестясь, Рихер и Хельмо.

Переглянулись с одной и той же мыслью. Чуть влево или вправо… Сейчас они могли увидеть гибель Святослава – честную, доблестную гибель в сражении с огромным мощным зверем и без всякой опасности для себя привезти Оттону такую приятную весть. В мыслях у Рихера уже все сошлось: лежи сейчас Святослав с кровавой раной в груди от острых рогов, оставалось бы только вернуть из ссылки его брата-христианина, Ульбо, помочь ему утвердиться на престоле, чему будут сильные союзники из самих русов, ведь сыновья Святослава – еще малые дети. Оставалось бы оттеснить от Эльги греков – и вся эта обширная земля склонилась бы под власть римского папы, а значит – императора Оттона… Да за такие заслуги можно и графскую должность получить!

Все это уже так ярко стояло перед глазами… Но нет: счастье мелькнуло и ускользнуло, Святослав, живой и здоровый, умывается у реки. Весело кричит что-то Градимиру, выжимающему рубаху, псы лают и рвутся к двум громадным окровавленным тушам, стоит шум, и никто не замечает изумленных лиц послов.