Книга Змей на лезвии, страница 254 – Елизавета Дворецкая

— Кого же еще ты хочешь увидеть?

— Ее… Сванхейд…

— Сванхейд?

— Ну конечно. Мы же о ней говорим. Я спросил, не видела ли ты чего-то необычного во сне…

— Бер! – Правена вцепилась в его руки и привалилась лбом к его плечу. – Ты совсем не об этом спрашивал! Ты спросил, не видела ли я чего необычного… Про сон ты не сказал. И я подумала, ты говоришь о другом… Ты говорил про сон?

— Да. Я видел Сванхейд во сне и подумал, она могла явиться не только мне. Так ты ее не видела?

— Нет. Я говорила о Дагни.

— О боги!

Бер опустил голову на руки и закрыл лицо ладонями. Свесились чуть вьющиеся пряди светлых волос, отросших за эти месяцы. Правена в тревоге тронула его за плечо. Бер глубоко вздохнул и медленно поднял голову.

— Я думал… ты тоже видела ее во сне…

— А тебе приснилась Сванхейд?

— Да… – Бер снова помрачнел. – И она кое-что мне сказала…

— Что же?

Бер помолчал.

— Она подошла и встала возле меня. Я понимал, что ее не должно здесь быть. Хотел спросить, почему она здесь. Но не мог. А она сказала… я долго вспоминал, как все точно… как-то так:

— Какой еще баран? – оторопело спросила Правена.

— Ну, я думаю, это кеннинг. Если корабль могут называть «волк моря» или «конь мачты», то бараном упряжки могут называть обычную повозку. «Христ нарядов» – это женщина, может быть, сама Сванхейд.

— Она уехала? Куда?

В представлении Правены Сванхейд была так же тесно связана с Хольмгардом, как его полуразрушенный старый вал.

— Никуда… – Бер вздохнул. – По темным влажным тропам… И что Фрейя ждет ее в своих палатах… Это может означать… что Фрейя… что ее нет в живых.

— Ко… Сванхейд? – с ужасом сообразила Правена.

Бер молча кивнул.

— Я не… – начала Правена и вдруг ахнула.

«Почему ты здесь?» – и она ведь совсем недавно хотела задать этот вопрос женщине во сне, и это тоже была Сванхейд.

— Я видела ее, – прошептала Правена. – Только она ничего мне не сказала. Просто улыбнулась… и ушла.

Они видели Сванхейд во сне в одну и ту же ночь. Вернее, ближе к утру. Бер, как кровный родич, услышал ее речь – хотя Правена теперь усомнилась, может, Сванхейд и ей что-то сказала, только она не разобрала? Забыла? Еще в Киеве Правена немало слышала рассказов о явлении покойников с печальной вестью к родичам, но обычно это случалось с утонувшими или погибшими в походах мужьями.

С этого дня покой окончательно покинул Бера. Он было набрался терпения и мужества сидеть в Озерном Доме до зимы, полгода ждать, пока в Хольмгарде соберут и пришлют посольство ему на выручку. Он рассчитывал, что этим займется Сванхейд. Но что если его сон правдив и она умерла? Мысль эта наводила ужас – мурашки бежали по спине и слезы просились на глаза. Сванхейд принимала Бера при рождении, он вырос при ней, привык считать ее главой рода, мудрейшей женщиной на свете, земным воплощением Фригг. Даже ее удивительное долголетие казалось доказательством особой любви к ней богов, и никто не заслужил такой любви более ее. Когда-нибудь всякий должен умереть, но Бер старался не думать, что и со Сванхейд это случится рано или поздно. Казалось, сам Хольмгард без нее не устоит, обрушится в Волхов со всеми постройками и остатками вала.