Книга Змей на лезвии, страница 255 – Елизавета Дворецкая

И на кого же ему рассчитывать, от кого ждать помощи, если не от нее? Из всей семьи, некогда многочисленной и могущественной, в Хольмгарде остались Малфа да ее двухлетний сын. А тот, хоть и был возведен в звание конунга Гардов, помочь своему незадачливому троюродному деду не сможет. Все случилось, как предсказывал Анунд – без Сванхейд даже непонятно, кому принадлежит власть и как этот кто-то будет вести дела. И не придумать ничего хуже, чем для Бера, ближайшего потомка Сванхейд, в такое время застрять где-то на границе Утгарда! Как Хольмгард нужен ему, так он нужен в Хольмгарде, но не может туда попасть!

Целыми днями Бер слонялся по Озерному Дому, воюя с теми же навязчивыми мыслями. Всего лишь прошлой зимой власть пытался захватить Сигват сын Ветрлиди, племянник Олава. У него остался младший брат и несколько сыновей. После гибели Сигвата они сидели тихо у себя в Варяжске, но что если они увидят удобный случай возобновить свои притязания – ведь Хольмгард остался пустым! Сумеет ли Малфа найти кого-то, кто защитит права ее ребенка? Успела ли она хотя бы выйти за Дедича? И как Дедич посмотрит на необходимость биться за престол для пасынка?

Беру так и виделось, как в Хольмгарде водворяется младший брат Сигвата. Окажется, что ему самому некуда возвращаться. В родное гнездо его не пустят, и как он будет за него бороться, имея восемь человек дружины? И что тогда? Что сейчас с Малфой и ее сыном? Хотелось биться головой о бревна заборола от безнадежности, неизвестно и тоски. От страха, досады, от горя. Дело мести он не довел до конца, упустил Игмора, зачинщика убийства, но и сам попал в такую яму, что может потерять все. Боль от потери Сванхейд перемежалась с острой тревогой за судьбу Хольмгарда и свою собственную – и при этом Бер не знал, правдив ли был его сон или пуст. «Может, это нас опять морочат! – убеждала его Правена. – Если та лебединая дева смогла притвориться Градимиром и завести вас в болото, может, в этот раз она притворилась Сванхейд и пробралась в твой сон, чтобы смутить тебя, и напугать, и заставить повернуть назад!» Хорошо бы, думал Бер, и на миг сладко делалось на душе от мысли, что в Хольмгарде все благополучно, Сванхейд жива-здорова; но тут же черной тучей набегала уверенность: нет, это был не морок…

— И не ее ли видел Илай, когда ехал из Силверволла? – вспомнил Бер на другой день. – Помнишь, он рассказывал – попросила подвезти незнакомая старушка в белом платье, а потом исчезла с его коня? Может, это она и ехала к нам? Если так, то ее видели уже три человека.

Он не стал уточнять, но Правена и сама поняла, что это значит. Столь настойчивое явление духа может означать только одно: Сванхейд и правда нет в живых и она стремится уведомить об этом того из своих потомков, от кого ждет заботы об осиротевшем доме.

Обо всем этом Бер, Алдан и Правена постоянно говорили между собой. Алдан тоже считал, что Беру стоило бы как можно скорее вернуться домой.

— Но как же те двое? – отвечал Бер. – Игмор с Красеном? Бросить их здесь? Пусть делают что хотят?

— С теми силами, что есть, мы на них не пойдем. Месть можно отложить на время – особенно когда уже доказал, что не трус. Но если упустить Хольмгард, его вернуть будет еще труднее.

Но даже согласись с этим Бер – как он мог вернуться? Если Сванхейд и правда умерла, это могло невероятно затруднить его возвращение. Пока там разберутся, у кого власть, – посольства Анунд будет дожидаться несколько лет. А если престол захватят потомки Ветрлиди, то им будет куда как удобно оставить любимого внука Сванхейд в плену навсегда – не придется марать руки в крови родича, но они смогут не опасаться соперничества.