Онлайн книга «Змей на лезвии»
|
И вдруг обнаружила, что вместо Предславы перед ней стоит Сванхейд – невысокая худощавая старушка, одетая в белое. Правена только сейчас заметила и поразилась, какая та маленькая – раньше уверенные, величавые повадки Сванхейд, почет, которым она была окружена, не позволяли заметить, как уменьшила ее старость. «Ты здесь? – удивилась Правена, которой все еще казалось, что она в Выбутах. – Почему ты здесь, госпожа?» Сванхейд не отвечала. Правена вдруг очнулась, но не сразу поняла, где находится. Темное помещение, только в открытом очаге тлеют головни… Она в Озерном Доме, на Мерон-озере, а вовсе не в Выбутах. Они ей приснились – Предслава, Сванхейд… Предслава – родная внучка Сванхейд, самая старшая. Поэтому, должно быть, они привиделись ей вдвоем… Уже наяву Правена обдумала разговор из сна. Войдешь в семью конунга… у него хороший дом… Святослав сюда не доберется… Она привыкла думать, что Мстислав Свенельдич защитит ее сына, но теперь осознала: Улеба ведь влияние названного отца не защитило. Когда его враг – сам князь, чем дальше от него, тем безопаснее. Если, допустим, она согласилась бы переселиться в Мерямаа с ребенком, Святослав авось и вовсе забыл бы о его существовании. Но не выходить же ей за Илая! Он, может, и неплохой человек, но его некоторое внешнее сходство с Улебом – рыжие, более яркие волосы, веснушки на скуластом лице с глубокими глазами, – только усиливало ее боль от того, что он не Улеб! Все в ней противилось мысли заменить покойного мужа кем-то другим. Даже когда пройдет десять или двадцать лет! * * * Назавтра Правена с легкой тревогой ожидала, не заведет ли Дагни с ней опять разговор об Илае, а на него самого старалась не смотреть – хотя по нему было вовсе не видно, чтобы он думал о женитьбе, тем более на Правене. Никто больше не давал ей повода об этом вспомнить, и она успокоилась, но еще через день Дагни сообщила: Анунд приглашает Правену к себе в избу. Мол, хочет кое-что показать. Ее тревога снова ожила. «Конунг будет очень рад», – сказала Дагни в тот вечер… В жилую избу Анунда, унаследованную им от прежних владык этого места, Правена попала впервые. Огляделась, но Илая тут не было и вообще никого, кроме Анунда. Изба оказалась довольно просторной, рассчитанной на большую мерянскую семью, где три поколения живут все вместе, со всеми женами и детьми. Лежанка была варяжского образца; занавесь тяжелого шелка, сдвинутая в сторону, позволяла увидеть одеяло из соболя и резьбу столбов в виде переплетенных зверей, похожих и на волков, и на драконов. Две стены были скрыты под ткаными коврами, тоже варяжского вида, с изображением торжественных шествий богов и людей, коней и колесниц, но нити, когда-то выкрашенные в буровато-красный, золотисто-желтый и серовато-зеленый, уже заметно выцвели. «Это ткала наша мать», – сказала Дагни. На полках выстроились кувшины и блюда, хазарской и греческой работы, расписанные птицами, рыбами, цветами, медные, бронзовые и серебряные чаши и кувшины. Когда две женщины вошли, Анунд взглянул на Правену так многозначительно, что она сразу поняла: это приглашение как-то касается того разговора… И тут же вспыхнула и совсем безумная мысль: а не хочет ли Анунд сам к ней посвататься? Ну, как посвататься? Законной и полноправной королевой он едва ли сможет ее сделать… Но он, хоть и вдов, но не дряхл, вполне бодр для своих лет, и никакой наложницы у него вроде бы в доме не имеется… |