Онлайн книга «Змей на лезвии»
|
Враги подступали, уже не торопясь. Впереди Алдан – с мечом и щитом, за ним плотный немолодой мужик с рыжей бородой и полуседой-полурусой головой, с копьем наготове. Берислава не было видно, но это не радовало, а скорее тревожило. Кто-то третий прикрывал с другого бока, но противников, кроме Игмора, для них на взлобке у волчьей норы не осталось: кто убит, кто сбежал. Игмор попытался взять меч поудобнее. Весь мир и все время мира сосредоточились в ближайших мгновениях, когда он нанесет тот единственный удар, который ему позволят. Он не думал о том, чтобы победить и выжить; нет, его растили для того, чтобы умереть достойно, и это он сделает, не пожалев в душе ни о чем. В голубых, отстраненно-сосредоточенных, безжалостных глазах Алдана он видел свою смерть; память о годах мирной семейной жизни растаяла, Алдан вернулся в привычную стихию. Сверкающий меч Сигге Сакса был готов ужалить – движением неуловимо-быстрым и точным. Раненая нога не позволяла шагнуть навстречу, Игмор приготовился оттолкнуться плечом от ствола. — Ну что, паробок, добегался? – заговорил Алдан; не так чтобы у него было много времени, но он видел, что добыча не уйдет. Кровь текла из Игморовой раны на зеленый мох, и с каждой каплей тот делался слабее. – Вижу, что узнал. Вот в какую троллеву задницу ты забился спасать свою шкуру. Знаешь ведь, почему я пришел. — Да уж знаю, глядь, – тяжело дыша, выговорил Игмор. – Пришлось вам побегать… чтобы меня найти… — Не так уж долго. Вы впятером убили Улеба, так неужели думали, вам это сойдет с рук? — Не впятером. Очень много… чести… для этого рохли. Трое нас было – я, Девята и Доброшка. Ему и того было много… — Стало быть, остался только ты, морда свинячья, других двоих уже жарят тролли. Сегодня душа его наконец успокоится. — И ты стыдно тебе убивать раненого? – с издевкой ответил Игмор. – Стой я крепко на двух ногах… — Вам было не стыдно втроем рубить одного. На нем было столько ран… не меньше, чем на его отце, Ингваре, когда тело достали из той клятой древлянской речки… Ты попадешь в Хель, и радуйся – иначе от меня ты попал бы к Ингвару и ему бы ответил за предательство сына. Вы росли вместе… — Я сам – его сын! – перебил Игмор, с трудом дыша и пытаясь усмехнуться. — Чей? – Алдан не понял. — Ингвара! Моя мать уже была брюхата, только никто не знал, когда Гримкель… Я – старший Ингваров сын! А не тот недоносок! — Брешешь! — Мать говорила! — Ётунова сука твоя мать! Игмор зарычал, готовый сам броситься на врага. И тут вверху, прямо над взлобком, раздался громкий пронзительный крик – у слышавших его затрепетали сами кости. Вскинув головы, люди едва успели увидеть, как в высоты пала огромная птица на широко раскинутых крыльях цвета бурого дыма с белыми брызгами. Не успев коснуться земли, она исчезла в яркой вспышке света – и Алдан обнаружил, что вместо Игмора видит перед собой рослую, с него самого, юную деву в сверкающей серебром кольчуге поверх платья из птичьих перьев, в таком же ярком шлеме, из-под которого падают волны светлых, как лунные лучи, волос. Глаза ее сияли голубыми звездами, на губах играла лукавая, ликующая и вместе с тем хищная улыбка. В руках был щит, сверкающий золотом, и этим щитом она заслонила Игмора. — Прочь! – крикнула она, и голос ее разнесся звоном по всему лесу до самого небокрая. – Назад, если хочешь жить! |