Книга Кощеева гора, страница 224 – Елизавета Дворецкая

И где-то там, в этой навьей твердыне, сидит девушка, ждущая помощи. Как та княжна давних времен, про которую сама же Дединка и рассказывала Торлейву на посиделках в Свинческе. Прошло много лет с тех пор, как он, слушая сказки о девах, похищенных Кощеем, воображал себя на месте их освободителей, но сейчас именно таким ему и требовалось стать.

Каким бы чудищем Игмоша ни рядился, в бою ему хромота не поможет, напомнил себе Торлейв. Совсем наоборот. Еще и место им досталось – хуже не придумать: неровная каменистая площадка, покрытая местами снегом и льдом. Полному сил, подвижному Торлейву с его длинными ногами она могла дать преимущество. Но это был первый в его жизни настоящий поединок – для очень многих первый становится и последним, – и он не мог оставаться невозмутимым. Игмор, такой же рослый, но намного более тяжелый, считался лучшим в ближней дружине Святослава и намного превосходил Торлейва опытом. Он прошел уже через десятки схваток, где ставкой была жизнь, и все их выиграл. В этом он удачлив, а со мной пока неизвестно, мельком подумал Торлейв. Но тут же возразил сам себе: если убийство Улеба не лишило Игмора удачи, то ни у богов, ни у норн вовсе не водится справедливости.

Хромота, напоминал себе Торлейв, глядя, как к нему приближается огромное, выше человеческого роста, чудовище с жуткой рожей вместо лица. И наверняка здоровьем Игмор не блещет после полугода скитаний. Торлейв уступает силой и опытом – надо брать подвижностью.

— Постарайся загонять его, хабиби, – посоветовал вполголоса Агнер, тоже оценивший противника, пока тот шел. – Но не увлекайся. Этот маджнун^[47] опытный и хитрый – он знает, что ему за тобой не поспеть, он будет ловить тебя на ошибке. Будь очень осторожен!

Орлец сосредоточенно шевелил губами – молился.

Подойдя и встав напротив Торлейва, Игмор отбросил шкуру, которой был укрыт, и остался в обычной свите из толстой серой шерсти. Но личину не снял: глядя сквозь прорезь, он чувствовал себя на том свете и ощущал поддержку своих покровителей, подземных и небесных. «Все равно мы бы и не смогли его убить, – сказал себе Бер, вспомнив ту битву в мерянских лесах, когда от верной смерти Игмора спасла валькирия. – Опять явится та лебединая дева и прикроет его щитом». Хотя как знать. Победа и поражение – в руках Одина, а ему может показаться забавным сделать Торлейва губителем брата, то есть Святослава, и перенять на себя ту самую вину, за которую хотел отомстить.

Копье Игмор тоже отложил в сторону. Под шкурой у него оказался меч на плечевой перевязи – тот самый, с которого ему пришлось смывать кровь Улеба. Трудно было бы найти двоих таких несхожих меж собой противников, как Игмор и Торлейв: один – хромой выходец из Подземья, а второй – стройный, красивый, светловолосый, будто родич самого солнца. Но кое-что их объединяло: оба держали мечи, дорогие «корляги» с пятнистым булатным клинком и отделкой рукояти из серебра и золота, примету принадлежности к высшим кругам русских дружин. Для равенства условий Орлец дал Игмору свой щит.

Взяв меч в руку, Игмор по старой дружинной привычке протянул его вперед, и Торлейв, по той же привычке, легонько звякнул об него концом своего клинка: готов! Этот звон пробудил в обоих быстрое воспоминание о множестве учебных поединков, а Торлейву напомнил о разнице. Такого поединка в его жизни еще не было.