Книга От выстрела до выстрела, страница 59 – Юлия Чеснокова

— Вера, я… я не хочу никого обманывать, — ему тяжело было говорить это ей в глаза, но так было нужно, и он постарался произнести быстро и отчётливо: — Я люблю одну девушку и собираюсь жениться на ней.

Если это и задело её как-то, ударило по самолюбию, то она не показала вида. Напротив, даже улыбнулась:

— Кто же тебе говорит что-то против этого?

— Моя совесть говорит. Что нельзя любить одну, а целовать другую.

— Редкая у тебя совесть, такую сейчас мало у кого найдёшь.

— Я надеюсь, что ты простишь меня за всё…

— Я не обижалась, чтобы прощать. Что ж — любишь и любишь, это не отменяет моего приглашения. У тебя есть дело — спокойно его заканчивай.

— В том-то и проблема, что спокойно я не могу, — Петя боялся, что взгляд сделался излишне пылким, он не узнал свой чуть севший голос, — ты… очень красивая, Вера, и умная, и интересная, но мне нужно уехать, чтобы не разочаровать тебя. И себя самого не разочаровать.

— Чем же ты меня разочаруешь?

— Тем, что должен жениться на другой, а сам…

— Но я же не прошу тебя жениться на мне! Я вообще больше замуж выходить не желаю, — глядя на него, она медленно покачала головой, — если ты думаешь, что я бы потребовала от тебя чего-то и стала строить планы, то нет, мне этого не нужно.

— Тогда… что же? — догадываясь, Столыпин зачем-то спросил об этом. Но по лицу Веры понял, что произнести ответа она не может. Он покраснел. — Ты не должна думать о таком, распускаться из-за того, что принадлежишь теперь себе и вольна не перед кем не отчитываться.

— По-моему, в постылом браке оставаться большее распутство, чем жить по сердцу без брака.

— Хотя я не совсем согласен с этим, я не осуждаю… Именно тебя. Я понимаю, как ты пришла к этому.

— И всё равно не задержишься?

— Всё равно.

— Силой удержать не могу, — развела Воронина руками. Печально улыбнулась: — Иных отсюда не знаешь, как выпроводить побыстрее, а тебя никакими посулами не приманить! Столыпин, ты напоминаешь мне Дон Кихота.

— Сочту за комплимент.

Они закончили завтрак на мирной, дружеской ноте. И всё же, уходя на чердак, Петя укорял себя за то, что невольно пробудил какие-то чаяния в Вороновой, и желания — в себе. Но жалел ли он о приезде сюда? Нет. Жизнь как будто бы совершила круг и, начав своё детство здесь, в Середниково, Пётр и ставил на нём точку тут — получил первый поцелуй, впервые соприкоснулся с девушкой и переборол юношескую нерешительность. Нахождение в усадьбе подводило черту — больше никакого мальчишества, а только мужество.

После обеда он облачился в свой сюртук и сразу же вложил во внутренний карман обратно письмо Ольги, что носил беспрестанно, как талисман. И не удивительно ли, что стоило расстаться с ним на один вечер, как тотчас последовало то романтическое приключение у пруда с Верой Ивановной? Больше он с ним не расстанется.

В дверь постучали.

— Да-да? Войдите.

Это была хозяйка усадьбы. Впервые с момента знакомства Петя видел её рассеянно-смущённой.

— Собрался?

— Да. Особенно и нечего было собирать.

— Жаль, что больше не нашёл ни страницы о Лермонтове.

— Ничего, всё же не с пустыми руками уезжаю!

— Я скажу, чтобы кучер довёз тебя до станции…

— Не нужно, я пройдусь.

— Но ведь идти не меньше часа!

— Ничего, прогуляюсь. Посмотрю на то, что осталось от леса.