Книга От выстрела до выстрела, страница 60 – Юлия Чеснокова

— Он поднимается заново, — оптимистично сказала Вера, — по сравнению с той пустошью, что была сразу после вырубки, нынче совсем красота.

— Природа подаёт пример, что после всего можно ожить, подняться и упорно занимать своё место.

— Я в детстве тоже думала об этом: сколько траву не коси, она растёт и растёт, — Воронина взяла Столыпина за руку и посмотрела ему в лицо, — можно последнюю просьбу?

— Конечно, — не мог иначе ответить он.

— Поцелуй меня ещё раз. Я, может, никогда больше ни с каким мужчиной не свяжу себя, не буду вместе. Но помнить хочется приятное, а не то, что было с Владимиром.

Её глаза светились нежностью. «Не ошибся ли я, приписав ей деловой и независимый характер, — подумал Пётр, — ведь то была малознакомая девушка, не показывающая себя настоящую, а на деле она вот такая — слабая и нуждающаяся в крепкой опоре». Он ошибся в другом: слабой и хрупкой любая девушка становится рядом с настоящим мужчиной, а не с тем, кого просто узнаёт получше.

Столыпину захотелось выступить в роли рыцаря и укрыть от навязчивых кавалеров, домогающихся через руку Веры её богатств. Но, целуя её, Петя отдавал себе в отчёт в том, что вряд ли они когда-либо ещё встретятся, пересекутся. Она — московская предпринимательница, а он — будущий петербургский чиновник. В том, что он будет служить в Петербурге, Столыпин почти не сомневался. Так было нужно ради Оли.

Простившись с Верой, он пошёл к станции Сходня по малолюдной дороге, где встречались редкие прохожие и за весь путь лишь однажды проехал экипаж. Уединённое местечко, в каком он, в душе провинциал, всегда хотел жить с любимой супругой и детьми, большой семьёй. Когда разъехались окончательно родители, Пётр долго не мог понять, как двое допускают такое? Почему не могут договориться, сохранить любовь и уважение, терпение? Взрослея, он учился тому, что жизнь сложнее, чем кажется на первый взгляд. В ней очень мало белого и чёрного, мало однозначно плохого и хорошего. В ней порой и самого себя понять сложно, не то, что близкого, и нет ничего хуже, когда оба тянут в свою сторону, обвиняя друг друга и требуя уступок. Петя определился для себя заранее: неважно, как виделся идеальный семейный быт ему, ведь счастливым он не станет, если будет несчастна Ольга, а потому именно ей решать, как и где они будут жить.

Так, философствуя о том и этом, Столыпин добрёл до станции и стал ждать поезда.

К дяде он вернулся затемно. Тот сидел в глубоком кресле, завёрнутый в бархатный халат, и среди зажжённых ламп читал толстую книгу.

— Приехал? Задержался что-то!

«Он хотя бы заметил, что меня не было два дня?» — пронеслась ироничная мысль у Петра.

— Как поиски сокровищ? Нашёл клад? — хохотнул Дмитрий Аркадьевич, отрываясь от чтения.

— Самую малость, — Петя выложил на письменный стол томик Вальтера Скотта, — тут есть небольшие заметки, выведенные рукой Михаила Юрьевича.

Дмитрий Аркадьевич присмотрелся к названию. Хмыкнул.

— Да, Миша грезил Шотландией! А кроме этого ничего?

— Ничего. Саша, может, откопает в Колноберже больше, всё же туда отец увёз бóльшую часть библиотеки.

— Хозяева не выказали недовольства, что ты явился, как снег на голову?

— Нет, они были… очень любезны, — подобрал слова Пётр.

— Напомни, кому вы продали усадьбу?

— Купцу первой гильдии Фирсанову.