Книга От выстрела до выстрела, страница 56 – Юлия Чеснокова

Но вот, наконец, на одной из полок он обнаружил томик с рассказами Вальтера Скотта, а в нём — собственноручные пометки Лермонтова! Тот обожал историю Шотландии и всё, что с нею связано, считая себя кровно выходцем оттуда, ведь основатель рода Лермóнтов был шотландец. Успех Столыпина, однако, этим ограничился и до тех пор, пока он не услышал под окном чердака подъехавший экипаж, он больше ничего не обнаружил.

Отряхиваясь от пыли, Петя спустился вниз в тот момент, когда Вера Ивановна выслушивала отчёт прислуги, что Зоя уже уложена, и отдавала в ответ распоряжение подавать ужин.

— С возвращением, — произнёс Столыпин, дождавшись, когда все договорят. Воронина обернулась к нему.

— Благодарю. Как прошёл ваш день?

— Плодотворно.

— Нашли что-то?

Петя поднял руку с книгой:

— Издание, которому почти шестьдесят лет! С автографами.

— О, невероятно! Поздравляю! — искренне порадовалась девушка.

— Вы уверены, что разрешите мне это забрать?

— Это ваше, принадлежащее вашей семье, я не имею права препятствовать, — перехватывая дорожную сумку из руки в руку, Вера Ивановна сняла перчатки, — мне нужно переодеться с дороги, разрешите вас покинуть ненадолго.

— Да, я тоже не откажусь почиститься, на чердаке… не очень чисто.

— У вас, кажется, не было с собой вещей, — припомнила наблюдательная Воронина, — вам не во что переодеться?

— Я не рассчитывал задержаться здесь…

— Я поищу что-нибудь в вещах батюшки и Владимира…

— О, пожалуйста, не стоит беспокойства!

— Всё в порядке. Хотя… они были значительно ниже вас. Но зато и шире раза в два. Ступайте, вам принесут!

Столыпин снова поддался её уговорам. Прислуга постучалась минут через десять, вручив ему рубашку, оказавшуюся великой, короткие брюки и сюртук, не застёгивающийся на груди. Тем не менее, его одежду забрали выстирать, и к ужину пришлось явиться в одолженном.

— Я очень смешно выгляжу? — сегодня вторым пришёл Пётр. Вера Ивановна уже восседала на своём стуле. Она улыбнулась:

— Вполне прилично.

— Вы щадите моё самолюбие.

— Нет, вам даже идёт эта невольная расхлябанность. Вы так выглядите чуть-чуть старше.

— Мужчины с возрастом разве перестают следить за собой? — пошутил Столыпин.

— Конечно, за ними ведь начинает следить жена. У неряшливой муж будет таким же, а у рачительной — аккуратный.

Они принялись есть. Вина на столе не стояло, и Петя отметил это положительно. Вино добавляет излишней… раскованности? Оно как будто намекает, что можно говорить обо всём, не таясь. А не таясь люди заходят дальше нужного.

— Ну что же, сходим всё-таки к пруду? — спросила Вера Ивановна.

— Всё-таки по темноте?

— Вы боитесь темноты? — задался несерьёзный вопрос.

— Я думал, что её боятся девушки.

— С вами спокойно, — честно признала Воронина, — знаете, Пётр Аркадьевич, вы излучаете безопасность.

— Неужели?

— Да. От вас не ждёшь никакой подлости. Ничего… чего следовало бы бояться.

Они встретились глазами и, от этого испытав крайнее смущение, Столыпин решился на прогулку, только чтобы повернуть куда-то разговор:

— Что ж, идёмте. Накиньте что-нибудь, вечером прохладно, особенно у воды.

Барский дом стоял на высоком, довольно крутом берегу пруда, к которому от него шла высокая лестница с каменными ступенями, окружённая аллеей. Пруд обычно звали Середниковским, но братья Столыпины, с отцом плававшие в детстве на лодке до двух островов — Большого и Малого, как только его не называли: и Пиратским, и Утиным, и Лермонтовским — повторяя за кем-то из слуг.