Книга Счастливчик, страница 89 – Рене Леблан

— А вы оберните так, будто этим занимаетесь не вы, а Маризи. Многие рыцари так делают, даже управляющий графа де Брешан торгует сафьяном и конской сбруей.

— Да что вы понимаете в дворянской чести, отче! — рявкнул Окассен и даже из-за стола ушёл.

Мадам Бланке и Николетт пришлось извиняться за него.

К началу лета, когда на огородах появились кое-какие овощи, а скотина принесла приплод, жить стало полегче. Но Окассен понимал, что амбары надо ремонтировать, а пустующие комнаты во втором этаже обставлять мебелью, чтобы устроить жильё для подрастающих детей. Денег у него не было, и не представлялось никакой возможности раздобыть их. Чем хуже шло хозяйство, тем мрачнее он становился, тем чаще срывался в непредсказуемые вспышки ярости.

И в это время, словно по зову судьбы, заявился в гости барон де Рюффай. Он был «дальний сосед» — жил на самой окраине графства, и никогда не водился ни с Окассеном, ни с его родителями. Рюффай пользовался дурной славой, ещё хуже, чем у маркиза де Гюи.

Говорили, что в его замке имеется настоящий гарем, словно у сарацина — целых шесть жён, а не одна, как положено христианину. Рюффай, почти не скрываясь, грабил купцов на дорогах. Ему приписывали таинственное ограбление монастыря Сент-Оноре, произошедшее лет семь назад.

Окассен с плохо сдерживаемой неприязнью смотрел на нечёсаную бороду Рюффая, его малиновый лоснящийся нос и брюхо, выпирающее из кольчуги. Понятно было, что такой тип не заявится просто так. У Окассена даже мелькнула дикая мысль, не подослан ли он Бастьеном, чтобы похитить Николетт.

— Вели подать на стол, жена, — недовольно проговорил он.

Николетт сама застелила стол праздничной скатертью и принесла кувшин с водой, чтобы полить гостю на руки. Рюффай проводил её наглым оценивающим взглядом.

— Хороша у вас супруга, шевалье! В ком светлая кровь, тот настоящий франк, а все чернявые — от жидов да вонючих гасконцев. А детей у вас сколько?

— Пока двое, — ответил Окассен, разливая по кубкам вино.

Как-никак, Рюффай был бароном, а дворянину с таким титулом не подают простой сидр. Николетт принесла блюдо с сыром, яблоками, ранними персиками и выразительно посмотрела на Окассена. Тот мигом встрепенулся:

— Угощайтесь, мессир барон, пока не подали горячее.

Рюффай заметил этот обмен взглядами и сделал важный вывод. Несмотря на то, что молодой де Витри славился отвратительным нравом и дикой вспыльчивостью, его кроткая жена, видимо, играла в доме не последнюю роль. А может быть, вообще, была своеобразным ферзём, который вершит большие дела за спиной слабого короля?

— Двое детей — это от жены? — спросил Рюффай, когда Николетт вышла. — А у меня семеро законных. Но с кем не бывает греха, друг мой? Одна из служанок родила от меня мальчишку. Сейчас ему уже седьмой годок пошёл.

Окассен ковырял кусок сыра ножом, не глядя на Рюффая — предмет беседы был ему глубоко неприятен. Но барон продолжал, самодовольно поглаживая дорогие перстни на пальцах:

— Я ищу ему жену. Положение женатого бастарда завсегда лучше, надёжнее. И люди не считают за отребье, и в приличном обществе принимают. А я его очень люблю, этого пащенка.

Николетт принесла блюдо с жареной колбасой и миску моркови в сливках. И задержалась у стола, прислушиваясь к Рюффаю.

— Только невесту нужно сыскать такую же, понимаете, Витри? Благородного происхождения. Я слышал, у вас есть девчонка от служанки.