Онлайн книга «Счастливчик»
|
— Не уходи! Не бросай меня тут одного! Ты уйдёшь, и крысы снова выбегут! Опять на его лице появилось это странное выражение. Почти так же менялось его лицо в детстве, когда его мучили ночные кошмары. Николетт охватил непонятный страх, к горлу подкатила тошнота. Она произнесла как можно спокойнее: — Я недолго там буду. Перепеленаю Робера и сразу приду. Слышишь, он плачет? — Он сейчас перестанет. Сядь со мной рядом, Николетт. Она села. Крепко держа её за запястье, Окассен быстро заговорил: — Я давеча видел очень дурной сон. Я проснулся и даже хотел бежать к тебе, но побоялся разбудить детей. Вот в чём дело, поняла Николетт. Снова ночные кошмары, а он спит один. Надо оставлять ему на ночь не свечу, которая быстро сгорает, а масляную лампу. — Успокойся, милый братец, — терпеливо сказала она, погладив его по щеке. — Зачем думать о снах? Сны — это неправда. Давай, ешь, пока похлёбка совсем не остыла. А мне надо перепеленать малыша. — А тебе снятся сны, Николетт? — спросил он. — Нет. — Послушай, что приснилось мне — огромные нетопыри, страшные, как дьяволы. Они гонялись за мной по лесу, а там было темно… Помнишь, Бастьен рассказывал, что у него на родине водятся нетопыри, которые пьют человечью кровь? — Нет, — твёрдо сказала Николетт. — Ничего я не помню. Мне надо к ребёнку, а ты ешь спокойно и не морочь мне голову. Яблоки в этом году уродились замечательные — крупные, спелые, без единой червоточинки. Слуги собирали их и сразу складывали в корыта, чтобы подготовить для сидра. Николетт вышла во двор с маленьким топориком и собралась уже рубить яблоки, как вдруг услышала голос Урсулы. Тв смеялась, а Николетт так давно не слышала её смеха! Пожалуй, с тех пор, как подруга поняла, что беременна. Оглянувшись, Николетт увидела, что Урсула стоит одна напротив дворового колодца. Смеётся и разговаривает сама с собой. — Правда? Ты не обманываешь меня? Помолчала немного и снова воскликнула удивлённо: — Вы никогда раньше не предсказывали мне хорошего. Только всякую дрянь. И после короткой паузы снова: — Как бы я хотела, чтобы это сбылось! Николетт поняла, что Урсула снова разговаривает с голосами. Ей снова стало не по себе, как когда Окассен пугался несуществующих крыс. Что это такое? Порча, колдовство или, как говорил Бастьен, душевная болезнь? — Защити нас, пресвятая дева, — прошептала Николетт и перекрестилась. И тут же услышала, как Урсула вскрикнула сердито: — Как я могу забыть, если это сильнее меня? Николетт не выдержала. Хотела пойти в дом, взять склянку со святой водой и побрызгать на Урсулу. Но в этот момент ворота открылись, и во двор вошёл незнакомый юноша, ведущий в поводу серого коня. Одет незнакомец был бедно, но чисто, и по благородной моде — в кафтан с двойными рукавами и тёмно-красные штаны. И его волнистые русые волосы были подстрижены, как у рыцаря или рыцарского оруженосца — спереди покороче, сзади падали до плеч. Но меча у юноши не было, а за плечами висела лютня в вышитом чехле. — Благослови вас Бог, мадам, — поклонившись, сказал он. — Меня зовут Дамьен Маризи, и я, милостью божьей, трубадур и поэт. Не хотите ли вы и ваш супруг послушать песни, лэ и баллады? — Проходите в дом, сударь, — вежливо отозвалась Николетт. — Матье, напои коня и задай ему овса. Идёмте, мессир Маризи, скоро мы подадим ужин. |