Книга Счастливчик, страница 62 – Рене Леблан

Та равнодушно пожала плечами. И с таким же безразличием смотрела вечером, когда Жилонна перенесла постель Окассена в её спальню.

— Не беспокойся, — сказал он. — Я не буду тебя трогать. Ты болеешь, а у меня будет пост. Просто я подумал… ну, хватит уже.

— Что — хватит? — спросила она.

— Я не могу долго злиться на тебя. В конце концов, это не ты виновата, а Бастьен. Он тебя сбил на грех.

Николетт смотрела в сторону и молчала. Окассен сказал:

— Ну, сладких снов вам, кролик и Николетт.

И поцеловал её — сначала в живот, потом в щёку. Николетт изо всех сил стиснула зубы, чтобы не заплакать.

Мадам Бланка и её приятельницы говорили, что коли дитя уже зашевелилось, утренняя дурнота прекратится. Но время шло, а Николетт всё так же страдала. Теперь её выворачивало наизнанку не только утром, но и вечером. Она почти ничего не ела, кроме жидкой каши. От любой другой еды начинало страшно печь и колоть в желудке. Николетт не поправлялась, как положено в беременности, а сохла.

Встревоженный её состоянием, Окассен привёз из Брешана старика-лекаря, служившего в замке графа. Тот осмотрел Николетт и сказал, что никакой болезни у неё нет. Всё от беременности, а она у всех женщин протекает по-разному. Он порекомендовал пациентке больше гулять на свежем воздухе, а также позвать какого-нибудь монаха, известного святой жизнью, чтобы почитал над Николетт молитвы.

— Всё это пахнет порчей, — заявил лекарь. — Ведь мадам — молодая и здоровая женщина, и беременность у неё правильная.

— Я же говорил! — воскликнул Окассен. — На нас всех тут наводят порчу. Это Урсула колдует, а может и Бастьен заказал приворот у какой-нибудь ведьмы!

— Не говори глупостей! — рассердилась мадам Бланка. — Ты сам виноват. Перепугал Николетт, когда волок её по земле, как воровку, а потом бил. От испуга она и захворала!

Окассен даже не возразил ничего, только понурил голову и сел писать письмо отцу Року. Он попросил прислать ему какого-нибудь монаха, почитаемого святым. Вскоре приехал некто брат Оноре, совершенно лысый старичок со сморщенным жёлтым личиком. Он постоянно улыбался беззубым ртом, как годовалое дитя.

— По-моему, он малость придурковатый, — сказала Урсула на ухо Николетт.

Брат Оноре почитала молитвы над Николетт и освятил все помещения в усадьбе, включая дворовые постройки. Окассен стал рассказывать ему о своих кошмарах, но брат Оноре только пожал сухими плечиками:

— И Христу были дьявольские видения, сын мой. Это нечистый искушает нас.

Он выбрал в качестве платы за лечение самого толстого барашка, которого мадам Бланка откармливала к рождеству. Она разворчалась на сына, тем более, что молитвы ничуть не помогли Николетт. Но она старалась есть через силу, чтобы не привлекать к себе внимания.

Окассен выпросил у аббата святцы и, сидя по вечерам у огня, листал их, выбирая имя святого покровителя для ребёнка.

— Как тебе больше нравится — Юрбен или Лоранс? — спрашивал он у Николетт.

— Как хочешь, — отвечала она, не поднимая головы от шитья. — Сына называет отец. А я назову, если будет дочь.

— Не будет, — смеялся он, отбрасывая волосы со лба, чтобы не мешали читать. — У меня будет только сын.

А Николетт было всё равно. Она никогда не мечтала о будущем ребёнке, не воображала, каким он будет. Она даже не пыталась вычислить срок родов, как это делали все знакомые женщины.