Книга Счастливчик, страница 28 – Рене Леблан

— Ах ты, сучий выкидыш! — разъярённо крикнул Гюи.

Он тоже выхватил меч. Клинки лязгнули друг об друга. Начался бой, даже отдалённо не напоминающий рыцарский поединок. Безобразная драка, в которой колошматят противника чем попало — кулаками, ногами, мечом плашмя по макушке. Так дерутся пьяные крестьяне или лесные разбойники. Но заметно было, что Гюи весьма опытен в таком скверном бою. Ловко перекинув меч в левую руку, он с размаху ударил Окассена ребром ладони по носу. Хлынула кровь. Но это, кажется, лишь сильнее разожгло злобу Окассена. Он сделал стремительный выпад и ранил Гюи в предплечье.

Мадам Бланка, стоявшая в дверях, рыдала в голос. Слуги и оруженосцы наблюдали не с восторгом, как обычно смотрят на рыцарский поединок — с отвращением.

Николетт схватила Матье за рукав и крикнула:

— Возьми коня, скачи к мессиру де Суэзу. Поединок не по правилам. Это кончится плохо для обоих. Изувечат друг друга и спалят дом…

— А что я там скажу? — выворачиваясь из рук Николетт, пробормотал Матье. — Мессир Окассен убил парня Урсулы. А он был не крепостной, свободный, и к тому же, молочный брат мессира Гюи. Тут сам чёрт не разберётся…

Николетт с ужасом смотрела на бой и бессильно сжимала кулаки:

— Ах, был бы здесь Бастьен!

В это время Гюи ткнул Окассена мечом в грудь. Рана была неглубокая, но Николетт подскочила, словно сама ощутила боль. Пронзительно завизжав, она принялась расталкивать мужчин.

— Разнимите их! — во весь голос кричала девушка. — Разнимите, чёрт вас побери! Это не поединок! Хотите, чтобы они войну начали?

Даже молодчики Гюи зашевелились, кое-кто даже шагнул ближе к крыльцу. Крики Николетт заставили дерущихся остановиться. И тут Николетт схватила стоявшее возле сарая деревянное ведро с водой и окатила Гюи. Больше воды попало на слуг, но бой, понятное дело, прекратился. Мужчины шумели, даже посмеивались. Все изумлённо смотрели на взлохмаченную девушку с ведром в руках.

— Это что за потаскуха? — разъярённо спросил Гюи. — Почему она лезет в мужские дела?

— Я сейчас поеду к графу де Брешан! — с отчаянной решимостью крикнула Николетт. — Вы вломились сюда незаконно! Вы не объявляли нам войну! Вы вели поединок не по правилам! Вон отсюда, бандиты!

Гюи обернулся к Окассену, который был так сбит с толку вспышкой Николетт, что не мог и слова сказать.

— Это твоя подстилка? — с мерзким смехом спросил Гюи. — Ловко она за тебя решает!

И приказал своим людям:

— Поедем отсюда! Здесь не дворянская усадьба, а бордель. Тут бабы командуют.

Сам первый вскочил на коня. Видимо, угроза Николетт пожаловаться графу, всё-таки, смутила его. Но уже у ворот Гюи обернулся и презрительно показал пальцем на Окассена:

— А за убийство Анри я всё равно взыщу с тебя, жук навозный!

Он любил, чтобы последнее слово оставалось за ним.

Николетт боялась взглянуть на Окассена. Но его, видимо, так поразило её поведение, что он лишь влепил ей пощёчину при всём дворе и поспешил в дом. Мать, причитая, следовала за ним. Окассен вошёл в трапезную, быстро умылся над бочкой с водой и тихо попросил:

— Перевяжите мне рану, матушка.

Николетт вошла в кухню. Ноги у неё подгибались от внезапной слабости. Она села на лавку и расплакалась. Пришла служанка Жилонна, тоже вся дрожащая.

— Мадам велела мне воды вскипятить, — пробормотала она.