Книга Счастливчик, страница 17 – Рене Леблан

— Да, испытала, — спокойно ответила Николетт.

— Как же это? Значит, ты выбрала своего жениха, просто чтобы забыть того, кого любила?

— Да, — опустив голову, сказала она.

— Бедная Николетт! — с искренним сочувствием проговорил Бастьен. — А ведь ты такая красивая, малышка!

Щёки Николетт порозовели. Она встала и мягко, словно разговаривала с ребёнком, сказала:

— Встаньте, пожалуйста, я вам постель взобью. У вас весь тюфяк скомкан.

Так вышло, что Бастьен и Николетт сдружились после похищения Мелинды. Утром, когда Николетт приносила воду для умывания, они просто обменивались улыбками. Потом Бастьен старался спуститься вниз до завтрака и, пока Николетт носила на стол, болтал с нею о приятных мелочах — как ей удаётся сделать кашу такой ароматной, как ярко сегодня солнце светит, и чем это кошка играет под столом?

А когда Николетт шила в трапезной, он усаживался рядом — то наточить меч, то оперить стрелы. И болтал с нею о всякой всячине. Рассказывал о Венгрии, о воинских хитростях или пересказывал рыцарские романы, которые читала ему в детстве мать. Он очень хотел помочь этой милой девушке, пережившей несчастную любовь, как и он сам. Бастьен даже забыл собственные душевные терзания. Он не спрашивал, кого и когда любила Николетт. И сама она не рассказывала. Просто слушала его, когда было смешно — нежно улыбалась. Её трогательное личико и огромные глаза всё сильнее распаляли воображение Бастьена.

«Кого же она так сильно полюбила, вот загадка! — думал он. — Наверное, кого-то из молодых рыцарей. Конечно, дворянский сын никогда не женится на ней. А жаль… Она такая милая, добрая. Сирота. И никто по-настоящему не любит её в этом доме».

Жалость и умиление сжимали его сердце. Когда он видел, как ловко Николетт вышивает или лепит на столе волованы, он говорил:

— Ты будешь прекрасной женой! Правда! Ты — замечательная хозяйка, всё умеешь делать. Знаешь, ведь твой жених — добрый малый. Может, ты ещё полюбишь его.

Николетт рассеянно кивала, не глядя в лицо Бастьену.

Однажды он принёс лютню и предложил:

— Хочешь я тебе спою по-турецки? Моя матушка часто пела эту песенку.

Николетт обернулась и удивлённо ответила:

— Очень хочу!

Звуки чужой речи и его красивый голос что-то сделали с нею. Она застыла на месте, не вынимая рук из миски с тестом.

— Как это чудесно, мессир Бастьен! Боже, почему я…

Она смолкла. Бастьен поймал её странный взгляд. Положил лютню, подошёл ближе.

— Что — почему, Николетт?

Она молчала, глядя н него с ужасом. В глазах её стояли слёзы. И тут Бастьен всё понял. Николетт сильно дрожала, словно стояла под ледяным ветром.

— Боже, Николетт!

Он взял её за плечи и поцеловал в губы. Нежным, едва ощутимым поцелуем. По щекам Николетт покатились слёзы.

Несколько дней после этого они почти не общались. Бастьен ездил с Окассеном на охоту, а сам всё думал и думал о необыкновенной девушке, поразившей его в самое сердце. Ведь она не просто деревенская девица, из тех, с кем он прежде легко и весело проводил время. Она обучена грамоте, музыке, рукоделию, не хуже дворянских дочерей. И при этом находится в доме Витри на положении служанки! Но всё-таки, она нечто большее, так Бастьен чувствовал, хотя пока не смог бы объяснить этого даже самому себе.

Понял однажды ночью, во сне. Николетт кажется лучше других людей, потому что у неё особенная душа — чистая и трепетная, как райское облако. При мысли о Николетт его охватывала нежность, и жалость, и восхищение.