Книга Счастливчик, страница 13 – Рене Леблан

— А снасть? Вся снасть у него в доме. Ох, здорово нам достанется за это!

В замку Суэз жило много молодых людей, способных на подобное бесчинство, но барон Ролан сразу догадался, что пожар устроили его старший сын и племянник Бастьен. Не в первый раз они совершали дурацкие выходки. Например, в прошлом месяце забрались на винокурню и стащили бочонок выдержанного вина, которое предназначалось для сдачи оброка в замок. И даже не выпили толком, а едва попробовали, бросив бочонок открытым. Дорогое вино просто вытекло, а молодым балбесам и горя мало!

Но Альом и Бастьен никогда не устраивали поджогов, не насиловали девиц, вообще, предпочитали не наносить вреда людям. На такое безрассудство способен только Окассен. Он вообще неспособен сдерживать ярость — скверное качество для рыцаря.

— Да что такого, дядя! — вспылил Окассен, когда барон принялся ругать его. — Это холоп сам виноват. Он ударил меня, а я — рыцарь!

— Какой ты, к чёрту, рыцарь! — рассвирепел Суэз. — Рыцари не жгут дома своих подданных. Они их защищают в случае войны. Из-за твоего сумасбродства сгорела вся снасть, а старик ладил её едва ли не всю жизнь. У меня договор о поставках рыбы в монастырь Сен-Жерве. Что я им пошлю к посту, скажи, кретин малолетний?

Будь парни помоложе, Суэз выпорол бы всех троих. А сейчас оставалось только плюнуть со злости и сообщить, что ни один из виновников не получит стрел целый год. Пусть сами себе их мастерят!

Альом был зол, как бес.

— Вам-то хорошо, — возмущённо сказал он кузенам. — Вам шевалье де Витри купит стрел, а мне как быть?

Потом махнул рукой и предложил Бастьену:

— Пойдём к девчонкам, развеемся? Об охоте теперь нечего и мечтать.

Бастьен кивнул. Потом сказал:

— Не переживай, братец. В субботу будет ярмарка, я куплю тебе стрел. Пусть пока дядя немного остынет.

— А я съезжу домой, — сказал Окассен. — Расскажу, как меня здесь обижают.

В доме Витри было тихо. Мадам Бланка со служанкой красила шерсть на заднем дворе, а шевалье, как всегда, пропадал на охоте. Окассен рассказал матери историю с поджогом, и она, конечно, приняла его сторону.

— Может, Ролан намекал, чтобы мы возместили ему ущерб? Но ведь не ты затеял эту глупость, а его сынок. И ты прав, что не потерпел унижения от холопа!

Окассен спросил, есть ли в доме еда. Он страшно проголодался, дядя-то устроил им выволочку, даже не дав позавтракать.

— Иди на кухню, там Николетт пироги стряпает, — ответила мать.

Николетт выросла высокой, лишь немного уступала в росте Окассену. Грудь за последние пару лет поднялась так, что девушка даже стеснялась, талия была стройная, словно молодое деревце. Мадам Бланка старалась одевать Николетт по-господски. Всё-таки, девица красивая, уже на выданье. К ней сватался конюший графа де Брешан, хотя сговор ещё не заключали.

Перепачканная мукой, Николетт возилась у стола. Белокурые волосы змейками спадали ей на лоб, и она сердито отводила их рукой.

— Привет, — сказал Окассен.

— О, здравствуйте! — с улыбкой ответила она. — Вы один? А где мессир Бастьен?

С тех пор, как Окассен поступил в рыцарское обучение, Николетт звала его на «вы». Мадам Бланка сказала, что так будет приличнее, ведь они больше не дети, которые играют вместе, а молодой сеньор и воспитанница его родителей. Конечно, она не служанка, но и не ровня дворянскому сыну.