Книга Счастливчик, страница 124 – Рене Леблан

— Это не её дочка, — не оборачиваясь, пробурчала служанка, чем ещё больше запутала паломницу.

Тем временем Николетт сравнила прописи Робера и Бланки, нашла у обоих по ошибке и со смехом объявила, что состязание выиграл Дени. Пусть он медленнее писал, зато без клякс и ошибок.

— Вот и отлично! — воскликнул Окассен, подхватив младшего сына на руки. — Значит, завтра я повезу его кататься!

И подбросил Дени к потолку, от чего тот восторженно завизжал.

— Пойдём со мной на кухню, Бланка, — дружелюбно позвала Николетт. — Мы ужин готовим, будешь помогать.

— Нет, нет! — захныкала девочка. — Они сейчас пойдут фехтовать, я тоже хочу…

— Тебе это ни к чему, — пренебрежительно сказал Окассен. — Девчонок и грамоте-то учить незачем!

— Твой отец учил меня грамоте, — возразила Николетт. — Хотя я тоже девчонка.

— Ты моя любимая девчонка, — сказал он и, обняв её за талию, поцеловал в губы.

Дени захлопал в ладошки. А Бланка изобразила, что её тошнит, чем здорово насмешила Робера.

— Вот! — крикнул Окассен, показав на девочку пальцем. — Эта поганка мне за спиной рожи строит! А ты говоришь, что я её зря обижаю!

— Бланка, — строго сказала Николетт. — Ну-ка, поди сюда.

Девочка приблизилась, втянув голову в плечи.

— Проси прощения, — приказала Николетт.

— Простите, отец, — глядя себе под ноги, проговорила Бланка.

Окассен молча протянул ей руку. Девочка чмокнула её и опрометью выбежала из трапезной.

Сначала Николетт и паломница беседовали об отвлечённых вещах — погоде, путешествиях, хозяйстве. Потом нянька принесла Тьерри, которому исполнилось уже семь месяцев, и Николетт стала кормить малыша грудью.

— Так у вас, оказывается, четверо деток? — спросила старушка.

Вроде бы невинный вопрос, но она тут же получила ответ, который так волновал её.

— У меня трое, все мальчики, — с улыбкой сказала Николетт, целуя малыша в лобик. — А старшая, девочка — это дочка мужа, внебрачная… ну, вы понимаете.

— Конечно, — спокойно ответила старушка, — у моего мужа тоже было двое бастардов. Один воспитывался у нас, и таким хорошим человеком вырос! Сейчас он служит начальником городской стражи в Орлеане.

— А сколько у вас своих детей? — спросила Николетт.

— Трое, те, кто остался в живых. Ещё пятеро умерли во младенчестве.

Николетт перекрестилась, пробормотав: «Царствие небесное!». Старушка грустно покачала головой:

— Дети часто умирают, так уж природой устроено, ни одна семья этого не избегает.

— О, нет! — с ужасом воскликнула Николетт. — У нас в доме ни один ребёнок не умер… и у меня, и у Урсулы все живы— здоровы, слава Богу

Теперь старушка перекрестилась.

— Это ж великая милость Господня, детка! Вы не обидитесь, если я спрошу… мне по пути крестьяне сказали, что ваш супруг…

Она понизила голос, и сделала смущённое лицо. Не дослушав, Николетт быстро сказала:

— Это правда.

— Боже, я бы в жизни не подумала! Внешне он кажется абсолютно здоровым. И собой хорош, и такой прекрасный отец…

Николетт тяжко вздохнула.

— Ведь он не всегда безумный, мадам де Грийе. Иногда на него находит, и тогда он не узнаёт никого, называет себя чужим именем, бывает, и буянит. Но с прошлой осени не было ни одного припадка. Мы молим Бога, чтобы это прошло навсегда.

— В молодости я лечила всякие недуги, — сказала мадам де Грийе. — И раны, и внутренние воспаления, и женские хвори. Но о такой странной болезни никогда не слышала. Безумные сходят с ума раз и навсегда. Их держат взаперти либо на цепи. Полагаю, дочь моя, кто-то подливает вашему мужу время от времени ядовитое зелье, которое гасит его разум. Нет ли у него врагов или у вас соперницы?