Книга Суженый мой, ряженый, страница 64 – Вера Мосова

И вдруг границы этого мира рухнули. Сначала в него вторглась Анастасия, чужая, непонятная, но при этом притягательная. Хотелось одновременно и прогнать её поскорее, и задержать навсегда. А пока он терзался этими желаниями, не зная, что выбрать, её нашли родственники. Господь сам решил эту проблему, приведя их к его избушке. Значит, так тому и быть. Возблагодарив всевышнего молитвою за разрешение его мучений, он смирился с таким поворотом судьбы. Только вот последняя воля бабушки не давала Устину покоя. Он её не выполнил.

А потом в его жизни появился брат. И матушка. И сестрицы. Он пока что не знал, как к этому относиться. Они принадлежали иному миру, который был ему не до конца понятен. По рассказам деда и бабки это был нечистый мир, где всё не от Бога, всё от Антихриста. А сегодня Устин вдруг сказал Анастасии, что готов принять этот мир. Почему так получилось? Каким образом эти слова сорвались с его языка? Он не знал ответа и, шагая сейчас по лесной дороге, мучительно пытался осмыслить всё, что с ним произошло.

А ещё его беспокоило вторжение чужаков в его жилище. Ася сказала, что там сильно напакостили. Кто? Почему? Он живёт себе, никого не трогает. Зачем они к нему пришли? Наверняка это его новые соседи. Не так давно, собирая в лесу грибы, Устин наткнулся на свежую землянку примерно в полуверсте от своего скита. Людей рядом не было. Он понаблюдал издалека и ушёл. Такое соседство ему сразу не понравилось. Возможно, там поселились беглые каторжники. Неужели это они и похозяйничали в его отсутствие?

С такими непростыми думами и добрался Устин до лесной избушки. Он обошёл свои владения, печально отмечая следы незваных гостей. Хорошо они тут похозяйничали, ничего не скажешь. Надо будет завтра наведаться в ту землянку да поговорить с чужаками. Не звери ведь, а ведут себя намного хуже их. Он достал из надёжного схрона своё ружьё и заперся в избушке на ночь. Анастасия сегодня сказала, что ему необходимо завести собаку. Может быть, и стоит это сделать. Всё ж живая душа рядом, да и упредит всегда о незваных-то гостях.

Засыпая, он вспоминал матушку. Как она плакала, увидав его! Обнимала, целовала, а он не знал, как себя вести. Она чужая, и потому он не должен был позволять ей касаться себя, но и оттолкнуть её не смог. Этот грех он долго потом отмаливал. Но всё чаще задумывался, грех ли это. А, может, и не грех вовсе? Ведь он её плоть, её продолжение. Сёстры тоже плакали, встретившись с ним. Они-то помнят его совсем маленьким. Рассказывали, каким он был милым мальчиком, как все его любили. Батюшка с матушкой почернели с горя, когда он исчез. Очень они осерчали на деда с бабкой, удумавших такое страшное дело. Только сейчас Устин со всей ясностью осознал, что жизнь его могла сложиться иначе, он мог быть воспитан в другой вере. Теперь он даже и не знает, было бы это лучше или хуже.

Наутро Устин отправился в лес, неслышно передвигаясь от одного дерева к другому. Осторожность тут не помешает. Неожиданно обнаружил он голову своего козла, надетую на сухой сломленный ствол лиственницы. Мухи роем вились над ней. Да что же это за ироды-то такие?! Закопать не могли, что ли? Он осторожно шагал дальше, приближаясь к землянке и понимая, что хозяева такому гостю вряд ли обрадуются. Вскоре он увидел сваленные в кучу капустные листья. Теперь у Устина не осталось никаких сомнений по поводу того, кто учинил у него разбой. Он подошёл поближе к жилищу и осмотрелся. Никого не видно. Тогда он крикнул: