Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 83 – Вера Мосова

Вдруг послышался детский плач.

— Это Асенька проснулась, – сказала Нюра, вскакивая с места.

Тут же раздался второй детский голос. Подскочила и Маруся.

— Ну, вот, Тимошку разбудила наша певунья. Пора их кормить. Пойду я, – улыбнулась она, уходя.

И Егор пожалел, что она скрылась за занавеской, и он больше не может любоваться её загадочным лицом. Но то, что он увидел вскоре, перевернуло всё в его душе. Нюра, проходя с племянницей на руках, на какое-то время раскрыла занавеску, и взору Егора предстала дева Мария с младенцем на руках. Нет, это не был иконописный лик, да и одна грудь Маруси была обнажена, но какой необыкновенный свет шёл от лица! Она кормила сына и с любовью смотрела на своё чадо. Сано перехватил взгляд брата, и тот смущённо отвёл глаза.

Чем дольше жила Нюра в родном доме, тем труднее ей было уехать от дорогих людей. Душа её рвалась на части. Она скучала по Павлу и, в то же время, не могла представить, как оставит своих любимых племянников, к которым очень привязалась. Они уже узнавали её голос и улыбались ей, особенно Асенька. Несколько раз Нюра собиралась было поехать домой, но всегда находился повод задержаться ещё ненадолго. Вот уже и обряд крещения давно позади, а она всё оттягивает свой отъезд. В конце концов, Павел, не дождавшись жены, сам за ней приехал.

Было это как раз на Масленицу, в канун Великого поста, прямо в Прощёное воскресенье. Нюра обрадовалась мужу, смотрела на него счастливыми глазами и улыбалась. А он любовался, как она нянчит малышей и опять сожалел, что у них нет своих деток. Аннушка стала бы чудесной матерью. Анфиса потчевала неожиданно явившегося зятя блинами, предлагая ему то маслице, то сметанку. Сано ревностно смотрел на это, за ним тёща так не ухаживает. Конечно, тот господин, богач, а он кто? Кузнец какой-то.

— Не выдумывай! – сказала ему Маруся, когда он поделился с ней своею не то чтобы обидою, а так, мыслью, возникшей вдруг. – Ты тут живёшь, ты свой, а он гость.

Это немного утешило. Быть своим в семье Беловых для него тоже важно.

— А не погулять ли нам, Аннушка, по твоей родине? – предложил Павел. Погода отличная, солнце светит совсем по-весеннему. Весь завод, я думаю, сегодня веселится.

— Ступайте, конечно! – воскликнула Анфиса. – Если до Катушечной улицы догуляете, Василку домой посылайте. С утра убежал на санках кататься, поди, голодный уже, да и промок насквозь!

Нюра вопросительно посмотрела на Марусю.

— Иди-иди! Я сама управлюсь с ними, – кивнула сестра на детей. – Уедешь ведь теперь, будем без тебя обходиться, так что надо привыкать.

И Нюра отправилась на прогулку с мужем. Они неспешно шли и рассказывали друг другу о том, как им жилось в разлуке. Нюра расспросила о доме, о работе, о новостях в городе. Павел рассказал, что Прасковья немного приболела, и Агафья в это время на кухне управлялась, но готовить она, если честно, не умеет. До Прасковьи ей далеко. Стёпка очень хотел поехать с ним сюда, но Силантьич не позволил – снег сырой, рыхлый, лошадям и так тяжело будет. А ещё Павел решил определить Стёпку в школу при первой же возможности. Парень он смышлёный, надо его грамоте обучить. Нюра поддержала мужа и в очередной раз восхитилась им. Они дошли до Катушечной улицы и долго в толпе катающихся высматривали Василку. Вдруг Нюра увидела, как парень с девицей вдвоём тянут в гору сани. Вспомнилось, что вот так же и они с Алёшей когда-то шли рядом в гору. Тогда они и познакомились. И было это всего лишь год назад! А, кажется, что так давно, ведь столько всего произошло за это время. Ей стало немного грустно. Она сама не знала, о чём грустила, о себе ли прежней, о беспечной ли своей девичьей жизни, о том ли, что так ошиблась в Алексее. Просто что-то нахлынуло, и всё тут.