Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 69 – Вера Мосова

Домой идти не хотелось, и он направился сразу в кузню сменить Ефима. Тот сегодня весь день на работе и не в курсе домашних дел. Поведав ему историю ухода младшего брата из дома, в ответ он услышал:

— Ай, да Санко! Ай, да молодец! Такой тихоня, а вот, поди ж ты! Самый малой, а решительнее нас оказался! И чего я, дурак, по указке родителей живу? Мне уже двадцать семь! Давно пора своим умом жить! Уйду-ка и я, да у Манюни поселюсь. Сколько можно бегать туда-сюда? Кабы не мать с отцом, дак я бы уж давно женился!

— Не пожалеешь потом? – спросил Егор.

— А зачем думать о том, что будет потом? Сейчас жить надо! – весело отозвался Ефим, снимая

фартук. – Принимай, братец, кузню, и удачной тебе ночки! А я к Мане!

Ефим ушёл, оставив Егора в задумчивости. И впрямь, странно получилось в их семье: из пяти ребят семьёй обзавёлся только младший, двадцатилетний Санко, да и тот тайком обвенчался. Как-то не складывается у них с этим делом. Егору ещё не встретилась та, которую захотелось бы повести к венцу, и он от этого совсем не страдает. А вот сестры-перестарки бесятся от своей неустроенности. Потому и к Марусе цепляются, дурищи. Эх, Маруся, Маруся! Чем же она сейчас занимается? Наверное, сладко спит.

А Маруся лежала и думала о девере. Он так странно смотрел на неё всегда. Где бы она ни находилась, всюду чувствовала его пристальный взгляд. Ей казалось, что он следит за ней, что ждёт какой-то её оплошности, как и все в семье мужа. А вышло, что он встал на её защиту. Странно. Ну, и ладно, и спасибо ему. Зато теперь она среди родных людей, и больше никто не станет её обижать. Рядом сладко посапывает Сано. Вроде, и простила она его, а на душе всё равно неприятный осадок остался. Почему он поверил сёстрам, а не ей? Почему сразу не встал на её защиту? Ведь он-то её знает лучше всех! А вот Егор бы на его месте не поверил этим злыдням. Хотя, при чём тут Егор?

Прошло три дня. Тревожный стук в окно разбудил Марусю ранним утром. Мать, как обычно, встававшая раньше всех и уже хлопотавшая у печи, пошла отворять ворота. Поднялся и отец. Анфиса вернулась в избу с Егором. Все уже поднялись и вышли из своих углов. Егор обратился к брату:

— Беда у нас, Сано. Фрося вчера полезла вечером на сеновал, в сумерках уже, да оступилась и сорвалась с лестницы, почти с самого верху. Ударилась шибко. Её надо бы в город, к докторам, тут ей ничем помочь не могут. Фельдшер был ночью, сказал положить пока на ровное, дак она всю ночь на широкой лавке и пролежала. Стонет, горемычная, помощи просит. А чего мы можем сделать?

— Дак надо везти её в больницу-то! – отозвался Сано.

— Я затем и пришёл. Лошадь нужна.

— Сейчас я запрягу, – тут же подхватился Прохор.

— Нет, батя, давай, я отвезу, мне сподручнее! – вызвался Иван, направляясь во двор.

— Вы хоть перекусите! Нельзя голодными в дальний путь, – вступила в разговор Анфиса.

Она тут же стала собирать на стол. Маруся взялась ей помогать. Подошла и Лукерья. Накормив и проводив мужиков, они сами уселись завтракать.

— Правду говорят, что Господь-то всё видит. Вот и наказал он твою обидчицу, Маруся, – сухо, без всяких эмоций сказала мать.

— Да разве ж я хотела ей такого наказания?! – воскликнула Маруся. – Я уже и думать-то о ней забыла!

— Ты теперь это свекровушке своей докажи! – горестно продолжила Анфиса. – Она уж, поди, прокляла тебя там.