Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 74 – Вера Мосова

— Тань, иди-ка ты себе мимо. Мы тебя не трогаем, и ты нас не тронь. Захочет моя дочь выйти за твоего брата – значит, выйдет. Это не тебе решать. А если мужик твой по бывшей жене сохнет, так ты сперва на себя посмотри, причину-то в себе поищи, и нечего на других зазря кидаться.

Танюшка начала хватать ром воздух, пытаясь сказать чего-нибудь пообиднее, но не нашла слов, в сердцах махнула рукой и пошла восвояси.

— Ну, рассказывай, мила дочь, что там у тебя с Николкой? – обратилась мать к Любаше, когда Татьяна удалилась.

— Да ничего, – пожала та плечами. – Просто замуж позвал. А я сдуру Гришке Титову про это ляпнула, чтоб отвязаться от него, вот теперь все и знают.

— А матери-то сказать не могла?

— А чего раньше времени говорить? Может, он передумает. Мы ещё ничего не решили.

— А он хоть люб тебе, доченька? – с надеждой спросила Тюша.

Любаша пожала плечами, помолчала, а потом задумчиво проговорила:

— Не знаю, матушка. Он мне не противен, это точно. Такой взрослый, надёжный. И добрый. Гриня рядом с ним – пустое место.

— Не спеши, Любушка, – вступила в разговор Маруся. – Тебя ж никто не неволит. Дождись того, без какого ни жить, ни дышать не сможешь, чтоб не жалеть потом.

Тюша вздохнула. Знает она, без кого Любаша жить не может, да только не её это судьба. А вот Николка-то как раз кстати. Хороший парень. Серьёзный. Беден, правда, но это дело наживное. Да и приданое хорошее они могут справить девке. Только одобрит ли Ванечка этот выбор? И дед Прохор может воспротивиться. И Анфиса Игнатьевна молчит, ни слова не проронила. Видать, недовольна таким женихом. Но Тюша постарается их убедить, лишь бы Любаша согласилась. Она потом поговорит с дочерью. Наедине.

Поговорить наедине удалось в тот же вечер. Ох, и разговор у них получился. Всю душу он Тюше наизнанку вывернул. Они вдвоём пошли вечером в баню. Тюша легла на полок, а Любаша сидела на лавке в ожидании, когда распарится веник, чтоб похлестать матушку, которая после жатвы маялась спиной.

— Доченька, – начала Тюша, – ты серьёзно подумай насчёт Николки-то, он парень неплохой.

— Я думаю, матушка, думаю. Только вот слова тётки Маруси запали мне в душу. Не хочется ошибиться-то. Потом ведь уже не переиначишь. Ты же сама-то тоже ошиблась в первый раз, когда за моего отца пошла.

От таких слов Тюша растерялась, не сразу нашла, что ответить дочери. Про Гожо они никогда не говорили, будто его и не было. Любочка ничего о нём не спрашивала, и мать была довольна этим.

— Отца-то твоего я как раз и любила, и жить без него не могла, а счастья-то мне не лишку досталось. На одной любви долго не протянешь, доченька. Доверишься вот эдак человеку ненадёжному, и вся жизнь наперекосяк пойдёт.

— Ты знала, что у него ещё одна жена была в ту пору? – спросила Любаша.

— А ну-ка, бздани-ка^[17] ещё разок, совсем мало жару у нас, – скомандовала Тюша, не зная, что ответить дочери. От этой новости она неожиданно для себя разволновалась и не находила слов.

Любаша зачерпнула ковшом воды и плеснула на раскалённые камни. Вода запузырилась, зашипела, и пар, поднимаясь кверху, наполнил всю баньку целебным жаром..

— Ещё? – спросила она у матушки.

— Нет-нет! Хватит! Сильно жжёт уже. Давай-ка, пройдись веником по моей спине, – нарочно оттягивая свой ответ, проговорила Тюша. Что она могла сказать дочери? Что догадывалась, но не хотела поверить в это? Что очень хотелось верить всем его оправданиям, лишь бы не думать, что мать с отцом были правы, запрещая им встречаться? Что долго не могла признаться себе самой в своей страшной ошибке? И что сразу поверила в его смерть, потому что это известие давало ей свободу и позволяло вернуться домой? Одно дело явиться к родителям брошенкой, и совсем другое – вдовой.