Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 41 – Вера Мосова

Голос монахини вырвал её из раздумий:

— А каких же Беловых ты будешь, девица? Не тех ли, что постоялый двор держат на Верхотурском направлении?

— Да, – удивлённо проговорила Любаша, – а Вы у нас бывали, матушка?

— Бывала. Давно, правда. А что там с Василием-то вашим? Женат уже? В свой завод вернулся?

— Женат, из Екатеринбурга невесту привёз. Сын у них растёт. Дед питерский звал его к себе, но он захотел домой, на родину.

— Нашёл его дед-то, значит? Хорошо. Только родина-то у Василия в другом месте, не в вашем заводе он родился. Это я его к вам привезла. Теперь-то это уже не тайна.

Любаша знала, что с прошлым Василки связана какая-то загадочная история^[15], и что в ней замешаны монашки. И вот, поди ж ты! Как тесен мир! Она попросила матушку Феофанию рассказать ей эту историю, и та предалась воспоминаниям. Любушка с сестрой Макарией увлечённо слушали её. А что может быть лучше в дальнем путешествии, чем захватывающий рассказ попутчика?

Потом настал черёд Любаши рассказывать о себе. Монахиню заинтересовало, как такое могло случиться, что Любаша покинула свой дом. И Люба начала повествование с того момента, когда она гостила у коконьки, не назвав лишь причину, по которой её туда отправили.

— Да, девица, – проговорила матушка Феофания, – все беды твои происходят от мужеского интереса. А тому виной красота твоя. Ох, погубит она тебя!

Любаша лишь плечами пожала. А что тут скажешь?

— Замуж тебе надо выходить, иначе погибель тебе будет через этот интерес, – сделала вывод монахиня. – Жених-то есть?

— Обещался один свататься по осени, – отвечала Любаша, – да только я-то за него не хочу.

— А родители твои чего ж? Не неволят?

— Нет, тятенька сказал, что против моей воли не отдаст, только если сама захочу.

— А разве нет такого, кто люб тебе? – не унималась попутчица.

Любушка смешалась. Не скажет же она, что есть, да не про её честь. Что женат он уже и вполне счастлив.

— Пока нет, – ответила она.

— А этот, твой защитник, чем не жених?

— Николка? – удивилась Любаша. Никогда она об этом и не думала. Какой он жених? Он же Василков друг!

— Ну да, Николка. Неспроста ведь он за тобой мчался? Спасать от беды спешил! Ой, неспроста!

Люба задумалась. И, правда, почему он решил ей помочь?

— Только вот я диву даюсь, – продолжала Феофания, – каких же ты кровей-то будешь? Не похожа ты на Беловых, мила дочь. Мать-то у тебя не цыганка часом?

— Нет, маменька русская, это отец был цыган, – слегка растерялась Любочка. Ничего не укроется от этой монашки.

— Видать, и тут тоже какая-то давняя история, не иначе! Может, поведаешь нам?

И пришлось Любаше рассказать всё, что знала девица о своём настоящем отце, которого она, хоть и смутно, но помнила. И о прежней кочевой жизни, что сохранилась в обрывках её детских воспоминаний, и о море, манящем её из прошлого. Из рассказов бабушки Натальи Люба знала, что матушка её без родительского благословения из дому сбежала – так сильно полюбила своего цыгана, что ничем её удержать не смогли. А ещё о том, как все её оплакивали, считая погибшей, но она потом вернулась.

— Вот за эти её грехи ты теперь и расплачиваешься! – сделала вывод монахиня, когда Люба завершила свой рассказ. – И не будет тебе покою от этих сластолюбцев, пока мужа себе не выберешь. За мужем-то оно, как за стеной. А не выйдешь замуж – непременно в какую-нибудь историю попадёшь, и тогда прямая тебе дорога в монастырь, погубят они тебя, греховодники! – продолжала матушка. – Лишь у Господа нашего найдёшь ты успокоение от всех этих мирских бед. Вон у сестры Макарии спроси, как нашла она утешение своей душе, решив Богу себя посвятить. Она пока ещё послушница, но уже стоит на верном пути. Теперь Господь спасает её и направляет.