Онлайн книга «Путь служанки»
|
У ворот дремал евнух-привратник. Внезапно, услышав голоса, он открыл глаза и, заметив императорскую процессию, уже было открыл рот, чтобы объявить о прибытии высокого гостя, но Хунли остановил его. Император медленно спешился и так же медленно открыл ворота. Сопровождал его только Ли Юй, и они двинулись на звуки музыки. Во дворе расположились несколько служанок: кто-то играл на хуцине, кто-то – на флейте, еще у одной в руках был кувшин с вином. Благородная супруга Хуэй, нарядившись в костюм для сцены, подвела брови и исполняла «Опьянение наложницы». — Жизнь мимолетна, словно весенние грезы, я с готовностью несколько чашек выпью, – затянула она, залпом осушила чарку и отбросила ее. Та предсказуемо разбилась, а госпожа Хуэй начала танцевать под звуки бьющихся осколков. Талия женщины казалась до невозможности тонкой, а движения легкими и плавными, точно у феи реки Ло[96]. Внезапно она оступилась, но ее поймал в свои объятия Хунли. Он почувствовал запах вина и нахмурился: — Почему вино настоящее[97]? Звуки хуциня и цянской флейты[98] тут же смолкли. Чжилань поспешила объяснить: — Государь, смилуйтесь. Госпожа загрустила и, чтобы развеять тоску, приказала взять настоящее вино, а я не посмела ей перечить… — Вздор! — Ваше величество, государь… – пролепетала опьяневшая красавица в его объятиях, будто очнувшись. Она начала плакать и звать его. Хунли поднял ее и отнес в опочивальню. Ли Юй и Чжилань понятия не имели, что будет дальше. Расположившись у двери, они оставили императора с благородной супругой наедине. — Благородная супруга, – произнес Хунли и осторожно положил ее на постель. – К чему эти слезы? Она повернула к нему заплаканное прекрасное лицо. — Государь, отчего вы больше не зовете меня Синьэр? – горестно спросила она. Хунли нахмурился. Госпожа Хуэй прижалась к его груди и тихонько всхлипнула: — Я бы предпочла остаться вашей Нинсинь[99]. Хунли взглянул на нее: — Благородная супруга, ты пьяна… — Нет же! – ответила та, дыша винными парами. Алкоголь позволил чувствам, так долго мучившим ее, вырваться наружу. – Я так любила петь и танцевать, а вам так нравилось смотреть. Но после того, как мы оказались в этом дворце, вы все реже навещаете меня, мы теперь будто совсем чужие друг другу. — Я остался таким же, – ответил Хунли, обнимая ее в ответ. Молодая женщина была такой горячей, он же – холодным, как и его слова. – Это ты изменилась. — Вовсе нет! – резко воскликнула благородная супруга Хуэй, глядя на него покрасневшими от слез глазами. Губы ее задрожали: – Синьэр ведь стала вашей благородной супругой, благородной супругой Великой Цин. Если бы я, как и прежде, пела и танцевала днями напролет, то меня бы на смех подняли за недостойное поведение! Вот почему Синь-эр перестала петь и танцевать! Вы поэтому разлюбили свою Синьэр? Внезапные рыдания сотрясли ее тело – она расплакалась, точно маленькая девочка, всем телом прижимаясь к Хунли: — Мне не нужны правила и порядки! Какое они имеют значение, если вам я больше не мила? Государь, ваше величество, не оставляйте меня! Не оставляйте меня одну! В этом огромном дворце я только на вас и могу положиться! — Вот чепуха, – успокаивал ее Хунли, поглаживая по спине. – У тебя ведь есть семья… — Нет у меня семьи! – В голосе благородной супруги Хуэй внезапно зазвучала сталь. – Ваше величество, вы знаете, от чего умерла моя матушка? |