Книга Хозяйка дворца, страница 232 – Чжоу Мо

— Матушка Лин. – Юнци вдруг повернулся к ней и мягко спросил: – Вы можете меня обнять?

Вэй Инло без малейших колебаний придвинулась и нежно прижала его к груди.

Юноша уперся головой в ее плечо, так что она не видела его лица, лишь чувствовала, что одежда на ее плече стала влажной.

— Матушка всегда говорила мне быть добрым и праведным человеком, но сейчас, когда я прикован к постели, моя душа полна ненависти – к тому, кто меня искалечил, и к тем братьям, что могут ходить, как прежде, – тихо пробормотал Юнци. – И я не могу отомстить, не могу докопаться до истины: тогда отец потеряет еще одного сына.

— Ничего, ничего, тебе станет лучше. – Инло еще сильнее прижала его к себе, слезы катились из ее глаз, а в груди бушевало пламя.

Преступник, искалечивший собственного брата, можешь ли ты теперь спокойно есть и спать?

В другой комнате дома агэ Юнчэн беспокойно расхаживал взад-вперед, когда к нему вошел евнух с коробкой, полной его любимых блюд. Но у принца не было аппетита, вместо этого он набросился на прислужника с расспросами:

— Ты слышал, почему отец велел всем агэ оставаться во дворце?

Цзиньжун робко протянул:

— Ну…

— Император явно что-то заподозрил! – тревожился Юнчэн. – Что же делать?

Вдруг снаружи раздался стук. Юнчэн замолк, прислушался, потом осторожно открыл дверь и сказал с облегчением:

— Тетушка Чжэнь, это матушка-императрица тебя прислала?

Чжэньэр легко улыбнулась и подняла правую руку, в которой тоже обнаружилась коробочка с едой.

— Сегодня такое горе случилось, вы наверняка не ели как следует, агэ. Вот ваша мать и велела мне принести эти закуски.

Сказав это, она дала Цзиньчжуну знак, и он ушел, оставив их в комнате вдвоем.

Юнчэн не придал этому особого значения.

— Мама ничего не говорила, когда я смогу вернуться домой?

Рука Чжэньэр, в которой были зажаты палочки, остановилась, она подняла голову и встретила его полный надежды взгляд.

— Четвертый агэ, император лично отдал указ всем агэ оставаться в Запретном городе, воздержитесь от опрометчивых поступков.

— И сколько же мне ждать? – грохнул кулаком по столу юноша и вскочил на ноги. Осознав, что ведет себя неподобающе, он снова медленно опустился в кресло. – Ох, мама беспокоится обо мне, а я еще смею на нее злиться, так не годится. Передай матушке-императрице, что я постараюсь держать свой нрав в узде и буду смиренно ждать.

Только теперь, укротив свой гнев, он внимательно рассмотрел стоящие на столе разнообразные мясные и овощные деликатесы, и взгляд его смягчился.

— Матушка помнит, что я люблю юаньсяо в вине^[84].

Служанка передала ему палочки.

— Госпожа императрица очень о вас заботится.

— Я винил матушку в пристрастности, но теперь вижу, что она много обо мне думает. – Лицо четвертого принца засветилось от радости. – Помнишь, когда я был маленьким и обычные юаньсяо были для меня слишком большими, матушка отправила тебя на кухню сделать шарики поменьше…

На столе стояла небольшая чашка с юаньсяо меньше обычного размера, похожими на жемчужины. Благодаря сахару и османтусу они источали сладкий аромат.

— Столько лет прошло, а я все еще обожаю твою еду. – Юнчэн вздохнул, подхватил палочками рисовый колобок и уже собирался отправить его в рот, когда Чжэньэр вдруг крикнула:

— Подожди!

Шлеп! – колобок упал в миску, разбрызгивая сладкую жидкость.