Книга Кровавая заутреня, страница 103 – Нина Левина

Как-то, бесцельно прогуливаясь вдоль лагеря, Громов обратил внимание на трёх старших офицеров, о чём-то спорящих с невысоким худощавым старичком. Тот держал за уздечку довольно ладную хоть и немолодую кобылку, несогласно мотал головой и в нетерпении даже притопывал ногой. Из праздного любопытства Алексей подошёл ближе и услышал обрывок разговора.

— … не в вашем почтенном возрасте, — говорил один из офицеров. — Зря проделали такой путь. Возвращайтесь домой.

— Не указывайте мне! — старичок снова топнул ногой, а Громов разглядел, что не так уж тот стар. Просто совершенно седой, с густыми белыми усами на тёмном обветренном лице. — А возрастом я даже младше на несколько годков генерала Суворова. Однако он здесь! Говорю вам, что должен идти вместе с войском!

— Тоже сравнили — с Суворовым! Полководец за столько лет привык к походам. Да и задача у него другая — командовать, а не лично на штурм идти. Вы хоть понимаете, какие нагрузки в пехоте или кавалерии? Куда вам? У нас молодые порой с ног валятся от усталости!

— Я покрепче вас вместе взятых буду, — возразил старичок. — Нагрузки меня не пугают.

— Что вы, папаша, ей-богу? Смерти ищете? — хмуро произнёс другой офицер. — Жену бы лучше пожалели. У неё и так горе, а тут ещё вы…

— Супруга у меня женщина понимающая. Сама в путь благословила. Никогда ещё Авиновы не отсиживались у бабьих юбок!

— Авиновы? — удивлённо воскликнул Алексей и обратил на себя внимание всей группы. — Я прошу прощения, — он смутился своей бестактности, — просто знал двух братьев Авиновых — Александра и Сергея. Мы в Варшаве вместе находились.

— То сыны мои, — сказал старичок. — Сашка и Серёжка. Служили в третьем гренадерском батальоне. Знаете, что с ними поляки сделали?

Старичок снова обернулся к офицерам и посмотрел на них строго. Двое отвели взгляды, лишь один хмуро произнёс:

— Перебили всех… Прямо во время богослужения.

— Вот! И не говорите мне про возраст! Мой отцовский долг велит за сынов отомстить! Иначе не будет мне покоя ни на том свете, ни на этом.

— Так вы отец братьев Авиновых? — Алексей с недоверием рассматривал щуплого старичка. Совсем не таким представлял он их родителя, рисуя в воображении грозного широкоплечего мужчину. — Они вас часто вспоминали. Мы были друзьями, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд. — Поверить не могу, что их вот так подло, безоружных…

Алексей махнул рукой и замолчал. Старичок подошёл к нему совсем близко и спросил дрогнувшим голосом:

— Так ты друг Сашки и Серёжки?

Громов кивнул. Старичок вдруг порывисто обнял его, потом отстранился, держа руки на плечах Алексея:

— Знать, хороший ты человек. Мои бы ребята с плохими дружбу не водили. Помоги мне… Как звать-то тебя?

— Громов Алексей Захарович.

— Помоги мне, Алексей Захарович, встать в строй и самолично поквитаться за души загубленных сынов.

Алексей окинул взглядом притихших офицеров, отца Авиновых, посмотрел на смирно стоящую кобылку.

— А звание у вас есть какое-то? Служили где?

— Не имел чести, и звание у меня самое обычное, помещичье.

— Но на лошади хорошо держитесь? Сможете скакать и рубиться?

— Да я с пяти годков в седле! — воскликнул старичок, тут же лихо вскочил на кобылу и пустил её вскачь, рванув с места в карьер. Сделал кружок, перешёл на галоп и резко остановился, разбросав в стороны комья земли. Держался он действительно молодцом, небольшой рост позволял ему буквально слиться со спиной и шеей лошади, и Алексей невольно подумал, что под шальную пулю старичок точно не попадёт.