Книга Кровавая заутреня, страница 101 – Нина Левина

Дни шли за днями, Кати жила от посещения Чеслава до посещения. Постепенно она заметила, что её сопротивление доставляет ему особую радость, и заставила вести себя послушно и безразлично. Это возымело эффект. Корчмарь быстро удовлетворял свою похоть и уходил. И если жизнь Кати превратилась в ад, то маленькими просветлениями в нём были минуты, когда она слышала удаляющиеся шаги. А потом, когда летняя жара была в самом разгаре, издалека начали доноситься пушечные выстрелы, и Чеслав стал появляться редко, не чаще раза в неделю. Он сообщил ей, что Варшава в осаде, и Кати на какое-то время даже воспрянула духом. Иногда сквозь желание скорейшей смерти проглядывал лучик надежды, что скоро всё закончится. И вот сегодня после слов Чеслава этот лучик снова скрылся за тяжёлыми тучами отчаяния.

Вигель скрежетал зубами от злости, когда из-за нерешительных действий пруссаков корпусу под командованием генерала Ферзена пришлось отступать от Варшавы. Больше полутора месяцев простоять под стенами города, в котором полегли боевые товарищи, и так просто уйти от него, не отомстив за вероломные убийства. Даже обычно молчаливый старшина Васильев не скупился в выражениях, браня короля Фридриха вместе со всей Пруссией. Чего, спрашивается, топтались на месте? Чего мялись вместо того, чтобы действовать решительно? Вот и дождались, пока на территориях в тылу вспыхнули вооружённые мятежи. Конечно, Фридриху теперь не до Варшавы, как бы не потерять то, что присоединил в результате двух разделов, вот и поспешил обратно. Самыми хитрыми в этой ситуации оказались австрийцы. Вошли в Краков и ещё несколько городков на юге, а дальше — ни шагу. Словно обозначили интересующие их границы. Верные союзнички, ничего не скажешь.

Недовольство отступлением от Варшавы в русском войске нарастало. Генералу Ферзену стало о том известно, и через командиров он заверил, что это не отступление, а вынужденное сопровождение союзника к его границам. Как только прусские войска вернутся на свою территорию, корпус отправится на соединение с генерал-аншефом Суворовым.

Весть о том, что Александр Васильевич уже вступил в военную компанию, резко подняла боевой дух солдат.

— Уж кто-кто, а Суворов умеет бить поляков, — переговаривались они между собой, памятуя былое победоносное шествие полководца по Речи Посполитой. — Наш генерал хоть в Америках всяких не бывал, но выскочке Костюшке нос живо утрёт.

Теперь войско бодро удалялось от Варшавы, вступая в редкие стычки с отдельными польскими отрядами и мечтая поскорее доставить пруссаков домой. Наконец Фридрих вошёл на свою территорию и занялся наведением порядка, а генерал Ферзен повёл полки в обход Варшавы к Суворову. По замыслу полководца вся русская армия должна была соединиться в один мощный кулак для нанесения решающего удара.

Костюшко прекрасно понимал, что в этом случае его армию ждёт поражение, поэтому он выдвинулся наперерез Ферзену на юго-восток от Варшавы и занял очень хорошую позицию на возвышенности неподалёку от села Мацеёвице. У этой позиции был лишь один недостаток — в тылу Костюшко оказалась заболоченная местность, по которой нельзя было отступать. Но польский генералиссимус отступать и не собирался. Его солдаты должны были двигаться только вперёд. А чтобы у них даже мыслей не было об отступлении, Костюшко приказал использовать заградотряды и выставить часть пушек, заряженных картечью, позади линии боевого столкновения, чтобы было чем стрелять в бегущих. Так сильно генералиссимуса впечатлил разгром Сераковского под Брестом.