Книга Березина. Короткий роман с послесловием (изд. 2-е, испр. и доп.), страница 41 – Израиль Мазус

Пространство реки, между двух мостов особенно, было завалено каретами, сундуками с всяким дорожным скарбом. Во многих местах на кромках мостов неподвижно лежали заиндевевшие лошадиные морды.

На левом берегу пленные французы долбили яму, к которой со всех сторон подтаскивали мертвецов. Из реки их вылавливали крючьями. Были среди них и женщины, и даже дети. Кругом горели костры, вокруг которых французы сидели вперемежку с русскими.

Дерево, которое искал Гридин, росло у самой дороги, рядом с деревней. Это была старая сосна с тремя кряжистыми мощными нижними ветвями. Тому замыслу, с которым Гридин прибыл в Студенку, расположение ветвей соответствовало полностью. Один француз с покрасневшими от бессонницы глазами громко рассказывал двум русским офицерам, почти еще мальчикам, которые слушали его, не слезая с лошадей, каким он увидел в последний раз своего императора. Возле берега, где были свалены оставшиеся бревна от изб, возились мужики.

— Вот здесь, мсье, на этом самом месте, где я теперь стою, он остановил карету, чтобы пропустить вперед себя даму. До этого она никак не могла пробиться к мосту. Вскоре ее карета свободно покатилась вперед, а император спросил моего друга майора фон Грюнберга, который держал на руках левретку, не желает ли он продать ему свою собачку. Лицо Грюнберга стало столь печальным, что император тут же воскликнул: «О, как я вас понимаю! Вы не хотите расстаться с вашим верным другом. Желаю удачи, майор».

— И что же: повезло майору? — быстро спросил один из офицеров.

— О, мсье, был бы счастлив сообщить вам об этом, — вздохнул рассказчик, — но это не так.

Вскоре на правом берегу показалась телега, сопровождаемая жандармами. Гридин поскакал было к переправе, но затем сдержал лошадь и направил ее к сосне. Вскоре к сосне подкатила и телега. Никто из братьев не искал глазами Гридина. И по этой причине, и потому еще, что лица их были спокойны, Гридин почувствовал досаду. Он предполагал, что перед картиной неотвратимой смерти Бенинсон или даже Энгельгардт не выдержат и произнесут все те признания, которых он так ждал от них на хуторе. Но даже если бы слова сии были произнесены, судьбу братьев Гридин уже изменить не мог.

Жандармы разобрали веревки, которые были брошены в ту же телегу, и стали быстро прилаживать их к ветвям. Когда все было готово, братьям велели встать.

Подогнали еще одну телегу, на которую поставили Бенинсона и Гумнера. Гумнер снял очки и положил их в карман. Энгельгардт сбросил шубу.

Гридин развернул приговор и приготовился его читать. Вокруг сосны становилось многолюдно. Среди российских воинов, как конных, так и пеших, стояли также и крестьяне. Чуть в стороне толпились пленные.

Гридин, глядя в текст, который долго сочинял ночью, желал поначалу читать его весь, но вскоре сбился, буквы поплыли перед глазами, и кончилось тем, что он отчаянно прокричал в толпу самое короткое извещение, которое пришло ему на ум:

— От имени его величества императора Александра I адмирал Чичагов повелел наказать смертью через повешение пособников злейшего врага нашего Наполеона Бонапарта — Энгельгардта Мойшу, Бенинсона Лейба и Гумнера Боруха, мещан борисовских. Приговор подлежит исполнению немедленно!

Когда на Энгельгардта опускали петлю, он стоял с закрытыми глазами. Пальцы, которые коснулись его шеи, дрожали. Энгельгардт открыл глаза и увидел перед собой испуганное лицо молодого жандарма. Бенинсон и Гумнер уже произносили первые слова молитвы.