Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 146 – Кристи Вудсон Харви

Эдит радовала забота Корнелии о поместье, она одобряла все, что делает дочь.

— Я счастлива быть здесь. – Эдит глянула на часы. Но где же дочь? Эдит по-прежнему участвовала в этих совещаниях, когда бывала в Эшвилле, но в этот раз Корнелия собрала всех для того, чтобы сделать какое-то объявление, очевидно, касавшееся Билтмора, предположила Эдит.

— Как вы думаете, что намерена нам сообщить хозяйка особняка? – спросила Эдит Джека, с некоторой настороженностью в голосе. Джек в ответ натянуто улыбнулся, качая головой.

— Не хотелось бы вас волновать… – начал он. Одна эта фраз любую мать встревожит донельзя. У Эдит бешено забилось сердце. Она несколько месяцев не виделась с дочерью и полагала, что все в порядке. Или, во всяком случае, лучше, чем прежде.

— Психиатру ее надо показать. – Судья Адамс кашлянул с мрачным видом.

Джек недовольно взглянул на него.

— Постарайтесь выражаться деликатнее. Речь идет о моей жене.

— И о моей дочери, – добавила Эдит. – А я думала, что дела идут очень неплохо.

Эдит беседовала с дочерью три месяца назад, на Рождество. Тогда Корнелия спросила ее:

— Мам, неужели ты никогда не хотела для себя чего-то большего? Неужели у тебя никогда не было более великой мечты?

— Ну да, разумеется, – опешила Эдит, чувствуя, как в ней закипает гнев. – Может, ты не заметила, но я посвятила свою жизнь служению другим людям и дочь воспитала в той же традиции. Разве нет?

— Да, да, мама, конечно, – вздохнула Корнелия. – И кому-то ведь надо быть самой элегантной дамой в Вашингтоне.

Эдит гордилась этим неофициальным званием, но своей репликой дочь принизила важность ее деятельности. Она была уязвлена, и, Корнелия, должно быть, поняла это по ее лицу.

— Прости, мам. Да, да, конечно, ты посвятила свою жизнь служению благородным целям. Но получается, что Билтмор – детище папы. Ты нашла себя в политике и служении благородным целям. Я хочу, чтобы у меня было что-то свое.

Эдит собралась было возразить, указав, что у Корнелии есть дети, самые очаровательные на свете, есть любящий муж, мать, которая ее боготворит. Ей принадлежит самый роскошный дом в Америке. Она учредила первую лигу по поло для женщин, слывет спортсменкой мирового класса. В штате большим успехом пользуются ее картины. Что еще ей нужно? Эдит не боялась говорить правду, но сейчас чувствовала, что Корнелия не воспримет ее слова. Бедняга Джордж! Он был бы сражен, если б узнал, что его наследие дочь считает тяжелой обузой.

— Ты очень похожа на своего отца, – отвечала Эдит. – Такая же творческая личность, как он. У тебя это от него. Здесь, в Билтморе, он обретал покой и надеялся, что и тебе здесь будет спокойно.

— Раньше было, – сказала Корнелия. – Но теперь у нас постоянно толкутся газетчики. Прежде Билтмор был моим убежищем. А сейчас журналисты легко находят меня и здесь. Да еще все порицают нас за наше богатство.

Эдит вздохнула. После краха фондового рынка к богатым, на которых некогда взирали с восхищением, стали относиться с презрением. Повлиять на общественное мнение Эдит не могла, но чувствовала себя отчасти виноватой в том, что после открытия особняка для публики в Билтмор зачастили журналисты. Будучи хозяйкой поместья, она делала все возможное для того, чтобы сохранить его в прежнем состоянии, не дать ему поглотить их целиком. Решение превратить особняк в туристический объект не было для нее предпочтительным вариантом. Если б она знала, с какими проблемами столкнется из-за этого Корнелия, то снова закрыла бы его. И взяла бы все в свои руки. Правда, в последние месяцы Корнелия увлеченно занималась делами Билтмора, и Эдит казалось, что все возвращается на круги своя.