Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 144 – Кристи Вудсон Харви

— Но честно тебе скажу, – продолжала я, – беременная или нет, я, наверное, все равно вышла бы за Рейда. Мы с ним давно встречались. Он понимал мои сердечные устремления. А в тебе все было новым, неведомым. Я и теперь уверена, что это он – любовь всей моей жизни. – Я помолчала и, глубоко вздохнув, медленно произнесла: – Рейд – мой единственный муж.

— Барбара, я это понимаю, – кивнул Майлз, пытливо всматриваясь в мое лицо. С гулким стуком в груди я ждала его следующих слов. Для него это слишком тяжело? Слишком много правды? – Мне не нужна новая жена. Я ничего от тебя не жду. Просто будь такой, какая ты есть.

Он помолчал.

— Знаешь, давай-ка не будем тревожиться о завтрашнем дне. Позволь пригласить тебя сегодня на ужин.

— О, м-м-м, – рассмеялась я. – Не возражаю. Только мне надо разобрать вещи и немного освежиться.

— Ты и так красивая, – с улыбкой сказал Майлз.

Он мне льстил, конечно. Я целый день провела за рулем и сейчас наверняка выглядела, как какой-нибудь замухрышистый зверек, которого кошка притащила с улицы. Но Майлз смотрел на меня так, что я чувствовала себя самой прекрасной женщиной на свете.

— Любовь, как известно, слепа, – не удержавшись, брякнула я. «Любовь». Я почувствовала, что краснею. Стыд-то какой! Кто сказал, что он меня любит?

— Разве? – отозвался Майлз. – А может, именно благодаря любви мы наконец начинаем прозревать?

Я была благодарна ему за то, что он загладил мою оплошность. Теперь мы оба произнесли слово «любовь». Я начала что-то говорить в ответ, но Майлз меня перебил:

— Барбара, я хотел бы прояснить кое-что важное для меня. – Умолкнув, он воззрился на меня серьезным взглядом. Я затаила дыхание. – Пусть ты не можешь быть моей женой, но хотя бы напарницей по теннису останешься?

— О Майлз! – с притворным ликованием воскликнула я, прижав руку к сердцу. – Я уж думала, что никогда не услышу от тебя такого предложения.

Он оглянулся вокруг, будто что-то искал.

— Надо как-то скрепить наш уговор.

Я подняла вверх палец – минуточку! – и направилась в свою комнату. Выдвинув верхний ящик старинного туалетного столика, который достался мне от мамы и когда-нибудь будет принадлежать моим дочерям, я сунула руку за мешочком для драгоценностей и случайно коснулась чего-то гладкого, прилипшего к нижней поверхности столешницы. Это было письмо. Я вытащила его и с удивлением увидела на конверте почерк матери. Это письмо впервые попалось мне на глаза. Для меня это был знак, словно мама была сейчас здесь, со мной. Я положила письмо обратно в ящик. Позже непременно прочту, решила я, чтобы услышать ее голос.

Вернувшись в гостиную, я протянула Майлзу руку с вещицей, за которой ходила в свою комнату. Он взял ее с моей ладони.

— Что это за ржавая железяка? – Приглядевшись, Майлз рассмеялся. – Мой значок студенческого братства?

Я с улыбкой кивнула.

— Потускнел, уже и не наденешь.

Я пожала плечами.

— Чем старше я становлюсь, тем больше предпочитаю потускневшие вещицы.

Майлз опять рассмеялся и торжественно приколол старый значок к моему воротнику.

И протянул мне руку. Я ее пожала.

Перед ужином я освежилась, привела себя в порядок. Майлз сел за руль моего гольф-кара. Розового цвета. Я охнула, внезапно кое-что вспомнив. Взяла телефон и написала сообщение внучке. «Наша фата не имеет отношения к Вандербильтам! У женщины, которая отдала ее моей матери, были волосьг РОЗОВОГО ЦВЕТА. Корнелия с такими ни за что бы ходить не стала».