Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 129 – Кристи Вудсон Харви

К тому же сегодня было 15 марта, а 315 – число расставания с прошлым и движения вперед. Оно фактически гарантировало наступление более благополучных времен. Таким образом вселенная сообщала, что впереди тебя ждет нечто новое и волнующее. Так, может, и хорошо, что они открывают особняк для публики. Может быть, это – единственный выход. Числа никогда не лгут, напомнила себе Корнелия.

— Нили! – окликнул ее Джек. Приоткрыв дверь, он заглянул в ванную. – Ты готова?

Она улыбнулась мужу. В элегантном костюме, он выглядел опрятно и изысканно. И немного напоминал ей отца. Чем? Уж не усами ли? Однажды отец сказал ей, что Билтмор – это его наследие. Их наследие? Как поступил бы отец в сложившейся ситуации? Корнелия взяла Джека за руку, которую он всегда протягивал ей, несмотря на то, что в последнее время она постоянно дулась, пребывая в дурном расположении духа.

Он раскрыл объятия, и она, прижавшись к нему, снова почувствовала себя защищенной от всех невзгод.

— Ты прекрасна, – произнес Джек. – Я горжусь тобой.

— Мама! – позвал ее пятилетний Джордж. За ним шла няня с Уильямом на руках. Корнелия нагнулась, поцеловала старшего сына и затем взяла на руки своего младшенького, которому уже исполнилось год и семь месяцев.

Она улыбнулась детям и мужу. В эти последние мгновения перед тем, как ее дом безвозвратно изменится, Корнелия испытывала острое желание побывать в святая святых Билтмора.

— Хочешь, покажу одну вещь? – спросила она Джорджа. Тот энергично закивал. По длинному коридору Корнелия дошла до спальни в стиле эпохи Людовика XV и толкнула дверь в комнату. Вне сомнения, это было одно из самых приватных мест в особняке, одно из самых особенных и значимых. Пока они открывали для публики только нижний этаж, но уже велись разговоры о том, какие из спален можно отремонтировать, чтобы увеличить демонстрационную площадь – и тем самым повысить, если и не стоимость билета, то хотя бы популярность Билтмора как туристического объекта. Корнелия погладила бархатное покрытие стен, игнорируя проплешины и затертости на ткани. Кровать из красного дерева для сохранности была накрыта простынями, изъеденные молью старые портьеры – задвинуты, чтобы в комнату не проникал солнечный свет. Корнелия провела пальцем по деревянной колыбели, смахивая пыль. Некогда эта детская кроватка была застлана постельным бельем самого лучшего качества, а теперь стояла голая – деревянный каркас без изысков. Но в этой аскетичности кроется своя красота, подумала Корнелия.

— В этой комнате появилась на свет твоя мама. И ты тоже здесь родился, – сказала она, ероша волосы Джорджа. – И ты тоже, – добавила она, коснувшись кончика носа Уильяма.

— А мог бы и не здесь родиться, – заметил Джек. Корнелия приникла к мужу. Ко времени появления на свет Уильяма современные женщины рожали в больницах, а не дома. В больницах было чище, безопаснее. Корнелия тоже была настроена ехать в больницу.

— Ты, Уильям, – продолжал Джек, – родился в пору жуткого наводнения.

— А что такое «наводнение»? – спросил Джордж.

Пока Джек объяснял, Корнелия предалась воспоминаниям. Она лежала на этой самой кровати, вода поднималась, а у нее уже начались схватки, и изменение планов, невозможность отправиться в больницу, повергали ее в панику.