Книга Любовь великих. Истории знаменитых пар, страница 47 – Наталья Ярошенко

Властителем дум Блока был философ Владимир Соловьев, создатель «вселенской религии». Символисты говорили, что все они были «крещены его огнем в начале поэтического поприща», а наиболее ярый приверженец его идей поэт Блок даже избрал философа своим духовным отцом.

Давайте немного окунемся в многосложную философскую систему Соловьева, чтобы понять, каким образом отвлеченные теоретические рассуждения оказали такое сильное влияние на Блока в вопросах отношения с женщинами и почему многие адепты Соловьева выбирали нестандартные формы матримониальных отношений — от отказа в браке от секса до тройственных союзов.

Из огромного наследия философа я приведу самые понятные его высказывания, иначе мы утонем в витиеватых формулировках и слишком сложных смыслах.

О природе женщин в его статьях говорится: «Замечание народной мудрости: “баба мешок, что положишь, то и несет” — необходимо дополняется вселенским опытом: “жены алчут новизны, постоянный мир им страшен”» [92]. В этом противоречии женской натуры, по мнению автора, кроется истинное зло. «Смысл нынешнего женского движения, по избавлении от семи бесов, — утверждает философ, — приготовить новых жен-мироносиц для предстоящего воскресения всего христианства». И далее он наделяет обновленным чистым женским образом все вокруг: природу, Богоматерь и земную возлюбленную. Из всего этого следует, что для спасения мира и воскрешения христианства женщина, подобно Богоматери, должна быть безгрешной. Нам сложно разобраться даже в одной этой мысли философа, а каково было девятнадцатилетней девушке Любе Менделеевой вынести свалившееся на нее божественное поклонение Блока, основанное на твердой философской уверенности?

Конечно же, как и всякой молодой женщине, ее самолюбию льстило, что известный поэт не просто посвящает ей стихи, а ставит ее чуть ли не на пьедестал. Своим поклонением он наделил ее некой таинственностью, и, где бы она ни появлялась, окружающие с трепетом пытались считывать символизм ее одежды, прически или особого поведения. «Любовь Дмитриевна сегодня в черных перчатках — что бы это могло означать?» — часто слышала она шепот за своей спиной. Мужчины как-то особенно почтительно брали ее руку, протянутую для поцелуя. В какой-то момент Любовь Дмитриевна настолько вошла в роль Прекрасной дамы, что даже сама не могла разобраться, кто она: воплощение Пресвятой Девы, парящее над обыденностью, или земная женщина, желающая, как и все, любви с поцелуями и ласками?

В своих воспоминаниях она написала: «…чему равна “функция” в уравнении — поэт и его жена. Но я была не “функция”, я была человек, и я-то часто не знала, чему я равна, тем более чему равна “жена поэта” в пресловутом уравнении. Часто бывало, что нулю; и так как я переставала существовать, как функция, я уходила с головой в свое “человеческое” существование».

Однажды после очередного обнуления ее своим мужем она с головой ушла в любовный роман с приятелем Блока поэтом Андреем Белым. В этих отношениях Любовь Дмитриевна наконец ощутила всю полноту близости с мужчиной, ее дремлющая сексуальность, которую она называла «замороженным шампанским», с восторгом вырвалась наружу. Влюбленный поэт не мог скрывать своих чувств и, ожидая скандала, признался Блоку в своих чувствах к его жене, на что тот неожиданно ответил: «Я рад».