Книга Запад есть Запад, Восток есть Восток, страница 14 – Израиль Мазус

— Она была ими пристрелена, понимаешь? — объяснил Фролов.

— Откуда ты понял, что она пристреливается, может, в нее случайно попали? — спросил Сабуров.

— Я это проверил сразу после обстрела. Два выстрела — недолет, а третий прямо в высотку. И все. Больше не стреляли.

— Но ты понятия не имел, что разведка пойдет с твоих позиций, — заметил Сабуров. — Тогда зачем проверял?

— Потому что по этой тропе, — ответил Фролов, — немцы тоже могли послать к нам своих разведчиков. Они просто так ничего не делают.

И здесь Сабуров признался, что даже во время боя думал про Фролова, что ему просто сильно повезло.

— А у тебя, оказывается, талант. Тебе обязательно надо остаться в армии.

Фролов засмеялся:

— Да везучий я, везучий, ты совершенно прав. Представь, что немцы на всякий случай очищали высотку для себя, чтобы прикрыть свою разведку? И чтобы мы подумали: пристреливают. И туда не полезли бы. Хороши бы мы тогда с тобой были, если б легли у оврага, а?

— Слушай, действительно… — удивился Сабуров. — Так ты что, рисковал?

— Нет, не рисковал, не смотри на меня так, будто уже отправляешь меня под трибунал. Еще до того, как мы вышли, у меня там разведчики побывали и запустили из другого места зеленую ракету, что немцев на высотке нет.

После этого разговора Сабуров и Фролов стали друзьями.

— Что случилось, Паша? — спросил Фролов, когда они вышли в коридор.

— Ты лучше меня знаешь, что у тебя случилось, так что давай помолчим, пока уши кругом.

В коридоре было многолюдно.

— А, да знаю я, о чем ты, — спокойно проговорил Фролов, — ерунда все это.

— Ерунда, говоришь, — сказал Сабуров, когда они лицом к лицу уселись за маленький столик, приставленный к его большому столу. В руках он держал плотный конверт, из которого Сабуров извлек несколько фотографий и разложил их перед Фроловым.

— По-твоему это ерунда? В каком смысле ерунда?

На нескольких фотографиях были засняты он и Ольга — и в машине, и стоящие рядом со столбом, когда они прощались, коснувшись друг друга лбами. И, наконец, последняя фотография. Храм. На Фролове гражданский костюм. Он и Ольга стоят перед отцом Александром. За их спинами мать и отец Ольги. Их лиц не видно. Только руки. Они держат над головами Фролова и Ольги венцы. Фролов с непроницаемым лицом переводил взгляд с одной фотографии на другую.

— Кто это сделал и зачем? И где он там примостился? Кроме нас пятерых в храме никого не было, — сказал Фролов.

— Понимаю. Тебе не понравилось, что засветили твое тайное венчание. А ты что думал, что наш Смерш вокруг пальца можно обвести точно так же, как ты, когда-то это проделывал с немцами?

— Да причем здесь это, — поморщился Фролов, — тогда была честная война. Кто кого. А теперь вы за мной подглядываете, будто я вам враг. Когда ты меня позвал, я сразу догадался зачем. Но я и подумать не мог, какую вы на меня охоту откроете. А ерунда почему? Потому, что моя семейная жизнь это мое личное дело. Я знал, что некоторые сложности у меня будут. Но не до такой же степени, чтобы за мной фотографы бегали. И потом, я ведь о своих обстоятельствах только нашему юристу рассказывал. Советовался. И когда ты меня позвал, я сразу подумал, что это он меня продал…

— Это ты зря, — сказал Сабуров. — Ничего юрист не говорил. А что он знает? Говори все. Я должен знать, чтобы тебя защитить.