Книга Время ласточек, страница 117 – Екатерина Блынская

Лиза от волнения совершенно потеряла лицо. Глеб тоже приоткрыл рот и, повернув голову, как удивленная собака, добавил:

— Вам всем будет Тёма.

Лиза снова попыталась подняться.

— Глеб… я… совсем не хотела…

— Седай обратно, – приказал Глеб.

— Глеб… я…

— Чайник поспел. Там, в полке, чай. Сделай. Я сейчас приду.

Глеб осторожно поднял сеть, распялив ее двумя руками, и вынес, как девушку, из веранды, чтобы нигде не зацепить.

Лиза пошарила, едва поднявшись на обмякших ногах, по полке, нашла баночку с чаем и взяла чайник с плиты. Две не очень чистые чашки стояли на буфете, и она, оглянувшись, вытерла обе полой рубашки.

Когда Глеб пришел, Лиза уже заварила чай и молча сидела, кутаясь в курточку. Осень давала о себе знать. Глеб сел перед ней:

— Смерть – одна из моих профессий. Ты знаешь.

— Знаю, – кивнула Лиза. – Ты просто деревенский…

— Не забудь добавить «лох», как говорит твоя сестра. Да, мы все тут такие.

Лизу передернуло.

— Что? Я стал груб. Неотесан. Извини.

— Ты перестал говорить на мове.

— Я и не могу говорить на мове. Мы не размовляем, мы балакаем!

Глеб взял замерзшие Лизины руки и приставил их ладонями к своей груди. Лиза хотела забрать их, но он держал крепко и целовал ее запястья.

— Вот здесь ты будешь жить, пока я жив.

Лиза склонила лоб, и Глеб склонил голову к ней.

— А вот я не знаю… У тебя точно нет рогов, так зачем ты меня бодаешь?

Лиза засмеялась. Он поцеловал ее макушку, сгреб в охапку и понес в дом.

* * *

Долгие одинокие хождения за грибами не добавляли Лизе радости. Глядя на мох и глянцевые шапочки грибов, она искала те места, где они с Глебом прятались от чужих глаз.

Лиза понимала, что между их желаниями и возможностями – пропасть. Эта пропасть росла. Она росла, преумножалась трещинами, острыми углами, камнепадами и ледяной смертельной рекой далеко внизу. Глеб выводил ее из задумчивости вопросами.

— Ты любишь меня? – спрашивал он в замешательстве.

— Не знаю… – все чаще качала головой Лиза. – Я не могу разобраться в себе.

— Нет такого слова «не знаю». Есть да или нет…

Глеб уходил. Он отправлялся на дальние делянки возить сено, боронил огороды на набережной, ходил с Григорьичем на веслах до плотины и обратно, а Григорьич изводил его своими безумными речами и наставлениями. Теперь было ясно, что Лиза уедет надолго.

Огород в Обуховке был убран, пора было ехать его скородить. У Лизы болела голова, она как могла брыкалась, но Нина Васильевна, думая, что Глеб и Лиза смогут наконец выяснить что-то важное между собой, настояла на поездке.

Наступила последняя суббота. Лиза сидела на заднем сиденье и не сводила глаз с Глеба. Вчера Григорьич остриг его овечьими ножницами и выровнял под бритву. Глеб смеялся, Нина Васильевна приложилась к парикмахерскому искусству так, что Глебу пришлось в результате побриться налысо. Лизе не понравился новый Глеб. Она долго привыкала к мысли, что в его золотую копну уже нельзя сунуть пальцы. Что теперь голова его похожа на ошкуренный каштан. Он даже извинился перед Лизой, что теперь стал «каким-то не таким».

— Но и ты какая-то не такая, когда делаешь прическу! – нашелся Глеб.

Теперь Лизе захотелось погладить его голову. Да и шла ему бритая голова, все равно шла! Поэтому Лиза принялась ревновать его молча к тому, что он лучше ее.