Книга Ради любви и чести, страница 20 – Джоди Хедланд

только потом проглотила. Она удовлетворенно хмыкнула, что меня

порадовало, так как сегодня по такому случаю я попросил кухарку

попробовать новый рецепт меда. Я тоже сделал глоток, наслаждаясь смесью

гвоздики и мускатного ореха. Специи были редкими и дорогими — роскошь, которой нам недолго осталось наслаждаться.

Если бы специи были наименьшим из того, что мы могли потерять, я

был бы счастлив. Но на карту поставлено гораздо больше, и не мог упустить

возможность решить все наши проблемы.

По мере того, как шел обед, я все больше радовался тому, как легко

мне было беседовать с леди Сабиной. Она могла говорить почти на любую

тему со знанием дела и разбираясь в деталях, часто лучше меня, что было

необычно, но определенно нравилось мне.

— Должен признаться, — сказал я после третьей перемены блюд: фрументы1, миног2 в остром соусе и желе в форме льва. — Я восхищаюсь

вашим жемчужным ожерельем. Его покрасили в голубой цвет просто

мастерски. Жемчуг кажется подлинным.

Она прикоснулась к драгоценности рукой в перчатке, которые не

снимала даже во время тех блюд, которые надо было есть руками.

1 Фрументы — был популярным блюдом в западноевропейской средневековой кухне. Это каша, толстое блюдо из вареного зерна — отсюда и его название, которое происходит от латинского слова

frumentum, «зерно». Обычно его готовили из треснувшей пшеницы, сваренной на молоке или бульоне, и он

был крестьянским основным продутом питания. Более роскошные рецепты включают яйца, миндаль, смородину, сахар, шафран и воду из цветков апельсина. Фрументы подавали с мясом как похлебку, традиционно с олениной. Также его часто использовали как утонченность, блюдо между блюдами на

банкете.

2 Минога — самая жирная из рыб и самая привередливая в приготовлении. Минога имеет

змеевидную форму, не покрыта чешуей, и у нее отсутствуют плавники, кости и привычные потроха.

— Они выглядят подлинными, потому что так и есть.

Моя рука замерла на полпути ко рту, желе в ложке задрожало. Я не мог

удержаться, чтобы не уставиться на жемчужины с открытым ртом:

— Вы не серьезно.

— Очень серьезна, — тихо сказала она.

— Настоящий голубой жемчуг?

— Настолько настоящий, насколько это возможно.

Бусины блестели на шее в свете мерцающих факелов, расставленных

вдоль стен. Мне захотелось протянуть руку и дотронуться до них. Но снова, как и во время обеда, я почувствовал на себе пытливый взгляд ее бабушки, следившей за каждым моим движением, испытывавшей меня и, в конечном

счете, определявшей мою судьбу. Если я дотронусь до них, бабушка

наверняка решит, что я подсчитываю их стоимость. Но меня больше

поразила их редкость и красота, чем денежная ценность, которая, вероятно, была астрономической.

Леди Сабина держала в руках кубок, поворачивая его туда-сюда за

ножку:

— Теперь я думаю, что не должна была надевать такое роскошное

украшение на ужин. Должно быть, это выглядит так, будто я выставляю

напоказ свое богатство…

Ее откровенность застала меня врасплох:

— Не беспокойтесь, миледи.

— Просто я не смогла устоять, когда бабушка достала их сегодня

вечером и подарила мне. Они загипнотизировали меня.

— Не думайте об этом. — Успокаивал я ее. — Мне доставляет огромное

удовольствие видеть нечто столь редкое и прекрасное.

Но любуясь ожерельем, я не мог не задаться вопросом: не нарочно ли