Книга Анчутка, страница 35 – Алексей Малых

— Ты ведь знал, что она нравилась мне! — не желая слышать оправданий, перебил Извор своим гневным выкриком и добавил тише, растеребив свою незаживающую душевную рану, — я и до сих пор не могу забыть её.

— Она была тогда соплячкой! — не отказывался Военег от содеянного.

— Да! но она смогла украсть моё сердце навсегда! Я столько лет мучил себя непониманием своих чувств к ней — я любил её прошлую и был хлад к настоящей! Я просто слепец, — Извор осознал своё заблуждение. — Я не разумел доселе от чего Любава вдруг изменилась до неузнаваемости. Теперь я всё понял… я понял, что люблю её, настоящую, до сих пор! — из груди Извора рвалось наружу тоскливое отчаяние.

— О какой любви ты говоришь?

— О самой настоящей. Какую тебе, отец не испытать во век! — сын воеводы заметался из стороны в сторону, не понимая, что делать дальше, и в момент вкопавшись на месте, верно определив свой дальнейший жизненный путь, подхватив меч, засобирался со двора.

— Извор, стой!

— Я не позволю состояться их обручению, — не оборачиваясь на отца, тот твёрдо отчеканил, накидывая потник на своего гнедку.

— Ты так взъелся из-за какой-то девки? — Военег пытался отшутиться, наблюдая как сын с неотвратимой решимостью седлал коня. — Если так, то я приведу тебе любую на какую укажешь. Хочешь киевлянку или булгарку, хоть византийку? Недавно половчанок пригнали с Дикого поля!

— Оставь свой терем при себе! — направился к запертым щитам дубовых ворот, расталкивая ничего не понимающую челядь, гурьбой ворвавшуюся во двор.

— Я твой отец, я не мог подвергать тебя опасности! — воскликнул, не желая отпускать своего сына.

— Лучше я не буду иметь никакого отца, чем такого.

— Ты всё-равно останешься моим сыном, — рявкнул тот в след уходящему Извору.

От угрюмого лица Извора, который брёл куда-то не разбирая дороги, встречные гулёны шарахались в стороны. Извор даже не понял, как очутился возле двора наместника. Оставив гнедку в свободном деннике, он присел рядом с братом. Мир был всё там же и кимарил, откинувшись спиной к стене.

— Возьмёшь на постой? — Извор произнёс бесцветным голосом, глядя в пустоту.

— Твоя клеть уже занята — Храбр там — придётся потесниться, — не открывая глаз, сквозь лёгкий сон ответил Мирослав.

Извор был чрезмерно сломлен после разговора с отцом, он ещё не до конца осознавал всего открывшегося, не понимал как всё это принять и как рассказать брату. И стоит ли вообще? Может пусть тот и дальше живёт в слепом неведении?

Извор грузно вздохнул — от всех переживаний не было сил ничего возразить, хотя делить клеть ему ни с кем особо не хотелось, особенно с этим наглецом, к которому он от чего-то испытывал лёгкую неприязнь и даже зависть. Своим безразличным спокойствием он крайне удивил Мира, ожидавшего от него возмущения.

— Даже не спрашивай, — опередил Извор брата, который, в миг опрянув от дремоты, встрепенулся, желая верно засыпать того вопросами.

— Пиво нести?

Извор отрицаясь повертел головой. Этим привёл Мира, редко видящего взбалмошного брата в таком состоянии, а вернее никогда, в ещё большее недоумение.

— Ба, — Мир попытался, поддержать разговор. — Э́ко, брат, тебя прижало, чтоб ты от пива отказался.

— Я завтра тебе всё расскажу, — через силу выдавил из себя и поднялся с лавки, направляясь в дальнюю клеть, где часто ночевал задержавшись у Мира. Нары вдоль стены были свободными. — Со своей зазнобой верно, — презрительно фыркнул Извор.