Книга Анчутка, страница 257 – Алексей Малых

Злоба в глазах сверкала. Мужские рыки стелились в неглубокой ложбине. Военег скользнул клинком по воздуху над Креславом, а тот склонившись ушёл от прямого удара. Отступил и Военег от колющего. Выдыхаются бранящиеся, но рубятся во всю свою силу. Только разница лишь в том, что Военег живым уйти хочет, а Креслав бьётся себя не жалея. Вновь и вновь пели булаты. Расходились воины и вновь нападали жарко.

Оба бессильно на колени упали. Дыхание тяжёлое из груди прорывается с хрипом. Вновь бой свой начали, одновременно кинувшись навстречу друг к другу. Вот и первый меч настиг плоть живую — Креслав задел остриём грудь Военега, появилась на его золотой одежде полоса рдяная. Огнём загорелся единый бледно-голубой глаз — опрометчиво бросился Креслав на обидчика Тулай. Черкнул Военег по надбровнице не тронутой северского. Стелит кровавой паволокой единый глаз. Тот отёрся поспешно, подпустив к себе Военега нехотя.

Сблизились, что своими руками коснулись друг друга. Оттолкнул от себя Военег северского. Тот упал, дав оседлать себя сверху. Военег на Креслава давит мечом, тот — снизу своим, уперевшись ладонью в голомель.

Над ним перекошенное лицо в ражном рыке застыло. И не слышит его северский — представилось Креславу, как оно над нежной Тулай склонилось в похотливой гримасе изломавшись. Весь её ужас и боль в одном моменте мелькнули, крик её в ушах прозвучал, тот самый, который он слышал перед тем как, сражённый Борисом, сам упал провалившись в беспамятную пропасть. В помутнении гневном Креслав полянина с себя через голову сбросил. Не вставая с земли на того кинулся, выбив из рук его меч, но и свой потеряв от торопливости. Бились. Бились голыми руками, душили локтями, давили. Возились, размазывая по лицам друг друга брения из пота, слюны и крови.

Военег, заметив черен изворова меча сбоку от себя, протянул к тому свою руку, позволив Креславу придушит себя посильнее. Тот не дал дотянуться, парой полновесных ударов обрушив свои кулаки на голову Военега. Полянин был стоек — выдержал. Провернувшись под Креславом, выиграл себе то малое расстояние, пару пальцев всего-то, чтобы схватить меч за самое лишь навершие. Но Креслав овладел тем мечом первый. Просунул под бороду Военега, уже удобно расположившись на его лопатках, острую кромку и, удерживая меч одной рукой, а другой держа Военега за чуб, впившись в горло, принялся отнимать у того голову.

Когда голова Военега с безумно выпученными глазами была отнята от его могучего тела, Креслав, не получив пресыщения своего чувства мести, изсушившего его душу, а затем превратив и пылкое сердце северского в кусок камня, подобному глыбе чернозёма, которое от нехватки живительной влаги любви покрылось ужасными трещинами, тем изуродовав его внутреннего, когда-то способного на пылкую нежность, завопил. Он желал вновь и вновь повторить сие действие, не понимая, почему это произошло так быстро, ведь он даже на малую толику не унял своей жажды.

Войдя в исступлении от неуёмного желания повторить это действие вновь, он тряс голову Военега, мотал ею в разные стороны, ударял ею о землю, и не найдя удовлетворения в том, отшвырнул от себя. Она, подобно кожаной киле (мяч для игры в килу, сшитый из трёх частей и набитый мехом), с которой играли северские, подпрыгивая по кочками, покатилась и сорвавшись в ложбину, пропала в сухостое. Тот ещё немного поколебался и замер.