Книга Анчутка, страница 255 – Алексей Малых

Бояре думные расходиться стали. Олексич взглядом у братьев ответ ищет — что дальше-то ему делать? А те сами не ведают. Остаётся у них один путь — бежать.

Треньк… треньк… Затренькали бубенцы над головами. То ведун за спинами бояр себе путь пробивает. Расступились перед тем. Идёт, посохом по земле бьёт. За собой подолом замшелой безрукавки пыль собирает.

— Не хватало здесь ещё бесовщины всякой! Удумали скоморошьи глумы здесь устраивать? Хватит! — Военег отвернулся от ведуна, прочь уйти хочет.

— Назовись? — бояре его выспрашивают, сами ища хоть кого-нибудь, уповая на справедливость, обретя зыбкую надежду лишить полянина над северским градом власти. — Кто свидетель твой?

— Не узнал меня? — Креслав, тем не отвечая, с Военегом речь вести начал. — Лето десятое миновало после нашей с тобой последней встречи, да и до этого мы с тобой знакомы были.

— Не ведаю кто ты! — Военег грубо отрезал.

— Хоть наместником брат твой сидел тут, — Креслав к тому подступает, — ты всё это время за него правил. И только благодаря нашему с тобой сговору ладно было всё на Курщине. Ты взамен, чтоб не грабили обозы княжеские, и купцов иноземных на северских землях не трогали, выдал мне одного боярина с сыном, — его гласом сиплым к себе повернул.

Военег изучил того мимолётно, в мыслях потерялся на долю времени. Отступил, узнав одноокого. Меч выхватить хотел по привычке, только в праздничных одеяниях не было предусмотрено это.

— Кто ты? — бояре вновь того пытают.

— Я — Креслав, без роду без племени, странный на родной земле, да и в степи — чужой я…

— Кто свидетель твой?

Креслав на Военега черепушкой-навершием указывает.

— Кто ты такой, я не ведаю, — Военег рыкнул, отступая.

— Я ему буду свидетелем, — Евгения на одноглазого ведуна глазами полными горечи и ужаса смотрит, выплыли на памяти ужасные воспоминания. — Это тот, кто брата убил моего, Бориса. Я его на долгие годы запомнила.

Ведун той поклонился поясно, а ту всю треплет жутко, ногтями в ладони впилась, что до крови ими кожу проткнула.

— Прощения за то просить я не буду. Брат твой недобрым человеком был. Они с Военегом в Диком поле изловили одним днём давнишним двух влюблённых. Захотели они выкуп взять за деву знатный. Не простой была дева, а сестра самого Кыдана. А другим был я — Ярославов соглядатай. Только брат твой узнав об этом, чтоб избежать своего наказания, убить меня вознамерился. Видишь? — свои увечья Зиме ближе показал, что та от ужаса зажмурилась, но теперь понимая его обиду, но не оправдывая. — Верно то, что много людей я убил, но в том я не каюсь — получил каждый мной убитый по своим заслугам. Лишь Позвизда я по наговору злостному смерти предал, Позвизда и дочь его юную по имени Любава, — указал на Сороку.

Сорока на того смотрит. По щекам слёзы горькие струятся. Больно на сердце ей стало. Показалось, что небо лазурное переменилось, тёмным мороком повело ясный глаз Хорса. Да как же так могло случиться, что Креслав, убийца отца её, ей ближним стал?! Что за насмешки злого рока?

— Прости меня, девица добрая. Это по моей вине отца твоего убили. Я был тем половцем, что главу его отсёк. Я был тем кто тебя ранил. За свои грехи я готов принять наказание, но и другие на душу брать не собираюсь. За себя Военег твоего отца выдал! За чужой грех твой отец смерть принял.