Книга Там, где поют соловьи, страница 49 – Елена Чумакова

Ему повезло: его взяли в крупную кораблестроительную компанию на хорошую должность, с приличным для молодого человека окладом. Дальше медлить с решающим разговором было невозможно. Долгожданное предложение было принято, обручение состоялось. Обе семьи начали подготовку к свадьбе. И тут Лео предложили поработать в России, на верфи Санкт-Петербурга. Контракт был рассчитан года на два-три и сулил немалые деньги. Разумеется, он согласился! А Николь? Что же, ей предстояло подождать жениха. Обычное дело. Молодые люди нежно простились, поклявшись в верности друг другу. И Лео честно намеревался сдержать слово.

Познакомившись на второй день путешествия с Агатой, он вовсе не собирался заводить дорожный роман. Просто путешествие было довольно однообразным, а девушка оказалась интересной собеседницей. В отличие от Николь, она внимательно слушала его пояснения к устройству корабельных механизмов, спускалась с ним в трюм и даже пыталась разобраться в чертежах. Не было в ней ни жеманства, ни кокетства – тех ужимок, которые пугали его в других особах. Плавание быстро закончилось, а расставаться с новой знакомой совсем не хотелось. Он обрадовался, когда она согласилась сделать остановку в Петербурге. Вместе в чужом городе, в незнакомой стране куда веселее. Ему, американцу, плохо знающему русский язык, так нужна была ее помощь! И даже предложив Агате вдвоем снимать квартиру, он говорил себе, что это просто дружба. Он по-прежнему писал Николь нежные письма и даже упоминал о «новом приятеле», с которым поселился в одной квартире, рассказывал, где побывал с «другом», стараясь нигде не проговориться, что этот «друг» – девушка. Но письма писались все трудней, реже, получались все короче, а Агата волновала и притягивала его все сильней. В свой день рождения, немного выпив, Лео потерял над собой контроль, давно сдерживаемая страсть вырвалась на волю. Ловушка захлопнулась. Будь Агата одной из легкомысленных девиц, его совесть смолчала бы. Но она оказалась девушкой. Она была влюблена, верила в его порядочность, ждала предложения. Он не знал, что делать! Кто ему дороже, Агата или Николь? Перед кем из них он в большем долгу? По утрам, сбегая от ее ждущего взгляда, он давал себе слово непременно объясниться вечером. Но наступал уютный вечер вдвоем с влюбленной подругой, и… он не мог разрушить его своим признанием.

Как Лео ни готовился к разговору, а прямой вопрос Агаты прозвучал неожиданно. Он что-то мямлил, оправдывался. Ужас в глазах Агаты совершенно лишил его способности соображать и действовать. Надежды на то, что все как-то образуется, сгладится, не оправдались. Находиться в одной квартире вдвоем стало мучительно. Лео задерживался на службе, сколько мог, гулял по набережной, пока не замерзал окончательно, лишь бы не видеть укора в глазах Агаты. Он вздохнул с облегчением, когда узнал о ее решении поехать в Бирск. Конечно же, она уезжает ненадолго, считал он. Что ей делать в глухомани? А тем временем он соберется с мыслями, спокойно все обдумает и примет верное решение. Лео был уверен, что право принимать решение принадлежит именно ему. Получив из Бирска обещанную депешу о том, что Агата благополучно доехала до места, Лео и вовсе успокоился, приободрился, словно вновь вернулся в свои свободные студенческие годы. В его холостяцкой квартире чаще стал собираться марксистский кружок. Не то чтобы революционные идеи были так уж близки ему, иностранцу, а просто нравилась атмосфера опасности, конспирации. У мужчин свои игры. Интересно было слушать споры, чувствовать себя причастным к грозным силам, собирающимся перевернуть мир. Это порождало чувство собственной значимости.